Бесприданница. Графская дочка

Как же, сам император готов заплатить за то, чтобы каждую из сестер приняли в чей-нибудь род! Линда, в своем алом платье, задирала подбородок так высоко, что серьги били ее по щекам. Ее шаги стали размеренными, будто она уже несла на голове герцогскую корону. Рания, напротив, порхала, как мотылек, задерживаясь у каждого молодого аристократа. Ее голубой шлейф цеплялся за ножки стульев, оставляя на паркете следы, словно метки территории.

Они щедро раздавали улыбки – Линда снисходительные, Рания кокетливые. Их веера хлопали, как крылья встревоженных птиц, когда они указывали на потенциальных женихов: «Вон тот, в синем камзоле… А вон – с орденом на груди…»

Я наблюдала, как Линда «случайно» роняет платок у ног графа Вельтона – тот, седой и грузный, даже не наклонился, лишь кивнул слуге. Рания же, прижав руку к декольте, закатывала глаза, слушая рассказ юного барона о своей конюшне.

Арисса, стоявшая рядом, кусала губу. Ее изумрудное колье подрагивало от учащенного дыхания.

– Они же опозорят нас… – прошептала она, пряча лицо за веером с вышитыми драконами.

Я лишь пожала плечами.

Как будто от этих умниц можно ожидать чего-то другого.

Сестры, как пойманные бабочки, постоянно метались по залу, оставляя за собой шлейф завистливого шепота: «Императорское приданое… Говорят, по двадцать тысяч золотых каждой…»

Одна мелодия сменилась другой. И мы с Ричардом вышли на паркет. Плевать на сестер. Сейчас я хотела раствориться в танце.

Музыканты заиграли тарос, смесь вальса и танго. Низкие виолончели вплелись в мелодию, придав ей жгучий ритм танго, но скрипки тут же смягчили резкость вальсовыми переливами. Ричард взял мою руку, его пальцы сомкнулись на моей талии с привычной уверенностью. Первый шаг – плавный, как скольжение лебедя по воде, но уже на втором повороте он резко притянул меня к себе. Дыхание смешалось, сапфиры на шее впились в кожу, но я не отстранилась.

Танго требовало страсти: мы шли друг к другу, как противники на дуэли – взгляды скрещены, шаги отрывисты. Его ладонь жгла спину сквозь бархат, направляя в стремительном повороте. Шлейф платья взметнулся, серебряные звезды рассыпались искрами.

А потом – вальс. Ричард отпустил хватку, позволив мне откинуться в изгибе, будто ветка под порывом ветра. Кружась, я едва касалась пола, воздух свистел в ушах, растворяя шепот толпы. На миг стало неважно, кто и что говорит – только ритм, только его рука, ведущая сквозь вихрь.

Снова танго: он наклонил меня так низко, что волосы коснулись паркета. Я выпрямилась с вызовом, пальцы вцепились в его плечо, словно бросая вызов. Шаги стали короче, резче – каблуки отбивали дробь, в такт барабанам, ворвавшимся в мелодию.

Гости расступились, образуя круг. Линда замерла с бокалом в руке, Рания прикрыла рот веером.