Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

В общем, он знал и о моих попытках поступить во ВГИК, и даже о каких-то куда более призрачных желаниях, обсуждавшихся, может быть, в телефонных разговорах. Выходило, они продолжали за мной следить уже просто так, на всякий случай. “Насчет второго образования – вы же понимаете, что мы имеем возможности, – сказал капитан. – А можно и на телевидение. Или вы вот однажды упоминали Высшие режиссерские курсы. (Упоминал? Что-то я не помнил, хотя в общем и не очень всерьез поболтать о чем-то подобном я любил.) А если хотите – к нам. Для радиоинженера хорошая работа всегда найдется”.

Наверное, предполагалось, что стучать я буду теперь на ту богему, с которой познакомился у Хелен. Или на кого-то неведомого еще, кто явится в грядущем. Ну, я прислушался к себе. Нет, не хотелось. Отказ и сейчас мог, наверное, обернуться какими-то сложностями, но, по крайней мере, экзамен на военной кафедре был уже позади, отправить меня в армию могли попытаться теперь только младшим лейтенантом, и можно было просто тихо где-нибудь пересидеть – за офицерами не гонялись поименно. Так что я поблагодарил и сказал, что хочу попробовать всего добиться сам.

И больше (за вычетом тех друзей, что потом объявят о себе, – но они по мне не работали) мы ни с капитаном, ни с его коллегами не встречались. По крайней мере так, чтобы я об этом знал.

А я отправился чинить населению телевизионные антенны. Это было обычное распределение на обычную умеренно дерьмовую работу. Никто мне вроде бы нарочно не вредил – во всяком случае, сначала я был в этом уверен. В ту же контору определили с нашего курса и моего приятеля и собутыльника, любителя иностранных пластинок, скейтборда и книги про солдата Чонкина Серегу Ранкина.

Формально мы числились на Останкинской башне, как бы в одном из ее цехов, но там так ни разу и не побывали – не имели ни пропуска, ни допуска. Только за зарплатой приезжали в административное здание под башней, там же туристам оформляли экскурсии. Кое-какие из наших сотрудников, занимавшие очередь в холле, у иностранных граждан вызывали тревожное любопытство. Но в глаза им иностранцы старались не смотреть."

"Можно считать, сложилось все довольно удачно, в некоторой мере мои желания осуществились: участок недалеко от дома, работал я не каждый день, а выходил в смену – 12 часов через сутки, но без выходных.

Поскольку теперь я был дипломированный инженер, то считался главным в бригаде – с чем никто, в том числе и я сам, понятно, не соглашался, по крайней мере внутренне. Мы ездили на “Москвиче” с красной полосой и белой надписью “Связь” (какое-то время в машине имелся даже радиотелефон “Алтай”, и было диковинно звонить с него на ходу знакомым девицам – но потом его отвинтили).