Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Тоже азиатский – с узкими глазами и большими скулами.

– Андреи Олегычы? – произнес почти слитно.

Стеблин несколько раз быстро кивнул.

– Здравствуйте, уважаемый, дорогой! – Человек обнял его правую руку обеими руками и поклонился. – Спасибо, что приехал. Спасибо тебе! – И поправился: – Вам спасибо!

Улыбался широко, обнажая редкие зубы. Так бывает, когда больные выдергивают, а искусственные не вставляют.

– И вам, – хрипнул Стеблин; кашлянул, уже чище и громче повторил: – И вам, что пригласили. – Попытался вспомнить имя и отчество того, кто пригласил: – Нуртай Омира?.

.

– Омирбаичы, – досказал пожилой. – Лучше по имени, а то язык сломаете. У нас язык сложный.

Таксисты потеряли к Стеблину интерес как к клиенту, но с любопытством поглядывали за этой сценой. Наверняка нечасто здесь такое случалось – вроде неофициальные лица, а целая церемония.

– Что, пойдем? Машина рядом здесь.

– Да-да, конечно.

Машиной оказались остроуглые “Жигули”.

– Шестерка? – спросил Стеблин.

Нуртай, показалось, обиделся:

– Седьмая модель! Надежная.

Поехали. За окнами была степь с редкими холмами.

– Голодный? – спросил Нуртай.

– Ну, так…

– Скоро, эта, кафе будет. Манты любите?

– Да, в общем.

– Владимирэ Семёнычы их очень любил. Две порции скушал!

Эти имя и отчество Нуртай сказал слитней, чем “Андреи Олегычы”, буквально в одно слово. Получилось “Владимирэсемёнычы”. Так потом они и слышались Стеблину во все полтора дня пребывания здесь.

– Нуртай Омирбаевич, – заговорил он, пока ждали манты, – зачем все-таки меня пригласили? В смысле, что от меня требуется?

– Как дорогого гостя пригласили. Побывать.

– А мне выступать нужно? Я не готовился, да и не знал, к чему именно…

– Можете потом сказать.

А нет – не говорите. Для нас одно ваше присутствие – честь.

Продолжать расспросы Стеблин не стал. Как пойдет, так пойдет. Не убивать же его сюда заманили. Сказал лишь:

– Спасибо…

Манты оказались вкусные. Сочные, из рубленой баранины.

Вернулись в машину, пристегнулись, поехали. В животе было тяжело, пот тек по вискам. Стеблин бы с удовольствием подремал. Но неудобно…

– А далеко ехать?

– Две сто… Двести километров почти, – ответил Нуртай, словно извиняясь. – У нас страна тоже большая… При Советск Союзе самолеты летали, а теперь – нет.

Владимирэсемёнычы на самолете прилетал. На, эта, кукурузник…

– На кукурузнике?

– Да, да. На нем… Строят аэропорт. Скоро уже построят… Обещают.

Солнце вроде бы только недавно висело наверху неба, но вот оно уже сбоку. А когда подъезжали, было почти у горизонта. Что ж, конец августа.

Приехали не в город, а в село. Одноэтажные домики, деревья, кое-где юрты за щелястыми заборами…

– Гостиницы у нас нет, уважаемый Андреи Олегычы, – заговорил Нуртай после довольно долгого молчания.