Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Брюки со стрелочками, из нагрудного кармана торчал кусок платка, на груди галстук… Запонки с почерневшим янтарем…

– Готовы?

– Вроде… – Стеблину стало неловко за свою майку, джинсы и замшевые туфли; он даже опустил глаза, оглядывая, чисты ли туфли, джинсы…

– Хорошо, – остановил Нуртай. – Владимирэсемёнычы тоже не во фраке приезжал. Тоже в футболочке, красной такой, штанишках. Это мне надо – так.

– Почему?

– Ну, эта, – Нуртай вздохнул, – глава селенья…

“Ясно, начальничек, – успокоил себя этим слегка саркастическим Стеблин. – Начальничек, – запело внутри, – да над начальниками-и”.

“Каким – над начальниками? – остановил другой голос. – Самый мелкий начальник, видимо. На семерке вот, хм, рассекает. В век «Тойот» и «Ниссанов»”.

У калитки к ним присоединилась жена Нуртая. Тоже нарядная.

– Хороший у вас воздух. Спал бы и спал.

– Теперь хороший, – невесело подтвердил Нуртай. – Комбинат закрыли…

По улице по одному или группками текли люди. Все в одну сторону.

– А большое село?

– Как? А, жители?.. Полторы тысчи. Почти.

– Прилично.

– Было больше. Рудники были, комбинат обогатительный… Но теперь снова стали селиться.

Растем, эта, помаленьку.

Село на вид симпатичное. Белостенные домики, много деревьев, невысоких, кривых. Наверняка фруктовые…

Потом домики кончились, Стеблин со спутниками оказались в лесу. Но почти сразу открылась поляна с лавками и эстрадой под полукруглым навесом. Чем-то из детства на Стеблина повеяло, 70-ми годами, зеленым театром в их маленьком городке. Одно отличие – боковины навеса, стенки высокого подиума, задник сцены все были в рисунках. Кони, горы с альпинистами на гребне, портреты Владимира Семеновича, строки из его песен.

– Красиво.

– Правда? – Нуртай заглянул Стеблину в глаза. – Наши таланты сделали. Каждый год, эта, подновляем.

Поляна быстро, при этом несуетливо, плавно как-то заполнялась людьми. Одни садились на лавки, другие скапливались по бокам эстрады; у некоторых были гитары и похожие на них народные инструменты. На сцене устанавливали микрофоны, колонки, тянули шнуры.

– Концерт будет? – зачем-то спросил Стеблин, хотя и так было понятно, что концерт; но Нуртай поправил:

– Праздник.

 – Выдохнул слово с чем-то напоминающим благоговение. – Пойдем в первый ряд. Начнем скоро.

И скоро начали. Нуртай, видимо, на правах главы села́, поднялся на сцену, осторожно пощелкал по микрофону. Разговоры на поляне стихли.

– Уважаемые друзья! – ударил в уши слишком громкий голос, и звукорежиссер тут же склонился над пультом, стал что-то подкручивать. – Уважаемые друзья и гости, – повторил-продолжил Нуртай в этот раз мягче, – сегодня мы снова собрались здесь в знаменательный день.