Безжалостная Империя

Как только помощник менеджера объявляет перерыв, чтобы пройти через строй, я подхожу к скамейке, которую занимает Эйден, хватаю бутылку воды и устраиваюсь рядом с ним.

Он вытирает лицо полотенцем, его взгляд сосредоточен на Эльзе, когда она бежит. Тогда я вижу это — гордость. Он не просто без ума от неё, он еще и гордится ею. Интересно.

— Она хороша. — Говорю я небрежно.

Его внимание медленно переключается на меня. Должно быть, он заметил, что я сижу рядом с ним, потому что, хотя он ведёт себя так, будто ему все равно, он также очень хорошо осведомлён о своём окружении. Однако он не понимал, что я наблюдаю за его сеансом наблюдения.

— Глаза. Прочь. — Приказывает он.

Есть. Реакция, в которой я нуждался.

— Расслабься. Я только сказал, что она хороша.

— Не говори, что она хорошая, даже не смотри, как она хороша, не говори с ней или о ней. По рукам? По рукам.

— Я бы, наверное, так и сделал, если бы не понял, что ты грёбаный лжец.

— Я? О чём я тебе солгал?

— Эй, как мне удалить девственную кровь из моего члена? Может, мне просто постирать его? — Я пересказываю его сообщение из тех времён и слова, которые, блядь, сломали меня. — Я уже смыл кровь со своего члена. Я бы этого не сделал, если бы знал, что у тебя есть склонность к девственной крови.

Он приподнимает бровь.

— Ты пытаешься доказать, что у тебя хорошая память? Я должен похлопать или что-то в этом роде?

— Я повторяю твою ложь, Кинг. Ты действительно думал, что я не узнаю?

— Это заняло у тебя три года. — Он ухмыляется. — Три года ты думал, что я был её первым. Три года умирал внутри, воображая, что я трахаю её всякий раз, когда мы были одни. Три года постоянных сомнений. Давай не будем упоминать о том, как ты ударил меня той ночью, или о твоих мелких действиях всякий раз, когда ты мог выкопать мне яму. Знаешь, как я это называю? Победа.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не поднять кулак и не ударить его снова, и на этот раз я испорчу эти черты, чтобы никто не посмотрел в его сторону. Я бы сделал из него уродливого монстра. Однако я знаю, что это вызовет у него только ту реакцию, которую он хочет, поэтому я делаю глоток воды, чтобы успокоить горло.

— Веселье закончилось. Покончи с этим. — Говорю я со спокойствием, которого не чувствую.

В этом-то и дело, когда замышляешь хаос. Вы чувствуете это, но не показываете этого — это самый смертоносный тип, который когда-либо существовал.

— С чего бы? — Эйден перекидывает полотенце через плечо.

— Потому что теперь она моя.

Моё горло сжимается от этого слова. Моя. Как долго я ждал, чтобы сказать это вслух?

Годы. Грёбаные годы.

И теперь я даже не могу сказать это всему миру — только ублюдку Эйдену, но это только начало.

— Я удивлён, что она осталась девственницей ради тебя, когда ты был придурком и всё такое.