Безжалостная Империя

Его рука двигается вверх и вниз по члену, и по какой-то глупой, иррациональной причине я ненавижу его руку прямо сейчас.

Это вчера была я. Теперь это должна быть я, а не его рука.

Мои пальцы двигаются внутри меня в более медленном темпе, мои глаза опускаются, как будто они вот-вот закроются.

Именно тогда вся ситуация просачивается в мой ошеломлённый мозг. Тот факт, что я мастурбирую перед Коулом. Тот факт, что он делает то же самое, наблюдая за мной.

Он в моей ванной.

Я задыхаюсь, позволяя рукам упасть по обе стороны от меня, несмотря на протесты моего тела, и быстро оборачиваюсь.

— Ч-что ты здесь делаешь? У-убирайся.

В моем голосе нет силы, как бы сильно я этого ни желал. Моё сердце бьётся громко и быстро. Нежная кожа между моих ног болит, требуя освобождения, которое я только что прервала. Мои соски пульсируют, близкие к тому, чтобы что-то порезать, настолько они твёрдые.

От Коула не исходит никакого движения. Звук воды — единственное, что слышно в ванной. Я сглатываю сквозь прерывистое дыхание.

Он ушёл?

Почему, черт возьми, у меня опускается грудь при этой мысли?"

"Мне нужна психотерапия, потому что я не должна чувствовать себя не в своей тарелке всякий раз, когда он в поле зрения. Это потому, что он стал моим сводным братом? Я так себя веду, потому что моя воля была принята браком наших родителей, и я упустила время?

Неужели я так сильно жажду его только потому, что не могу его заполучить?

Должно быть, поэтому, потому что тот факт, что моё сердце почти вырывается из груди, не имеет никакого чёртового смысла.

Я медленно оглядываюсь через плечо.

Мурашки бегут по моей влажной коже, горячая вода никак не помогает её смягчить.

Коул стоит прямо за мной. Он достаточно близко, чтобы я почувствовала его запах, специи и лаймовую жвачку. Достаточно близко, чтобы я оказалась в ловушке его тепла. Достаточно близко, чтобы он промок, его шелковистые волосы промокли и прилипли ко лбу. Достаточно близко, чтобы струйки воды стекали по его грудным мышцам и вниз, вниз…

Я возвращаю своё внимание к его глазам, отказываясь быть пойманной на том, что шпионю за его членом.

— Что я тебе говорил о том, чтобы ты открывала мне спину, Бабочка? — Шепчет он мне на ухо.

Мои глаза пытаются закрыться от дрожи, которую он вызывает на моей коже.

Он хватает меня за ягодицу, и на этот раз я хнычу, сжимая бедра вместе.

— Или, может быть, ты искушаешь меня этим? Ты хочешь, чтобы я трахнул её?

— Н-нет.

Мой голос слаб даже для моих собственных ушей.

Я сама не знаю, чего я от него хочу. Пока он прикасается ко мне, касается меня своими руками, кажется, что все вдруг становится возможным.

— Нет, а? Однажды я заставлю тебя передумать. — Он лижет мочку моего уха, шепча горячими словами.