Билет на Лысую гору

– Вообще-то ты прав, великанчик! Боевые горошины работают иначе… Сейчас посмотрим, в чем тут дело!

Она решительно разулась и, колотя по чему попало своими туфлями, мигом избавила их от каблуков.

– Погоди! В правом каблуке драконьи пилюли, в левом – боевые пилюли берсерков. Где право, где лево, я уж как-нибудь не спутаю!.. О, нет! Эта косоглазая Трехдюймовочка опять напялила туфли не на ту ногу! Скажет, небось, что снова я виновата! Она-де так растолстела, что не видит своих ступней! А чего на них смотреть? Пальцы шевелятся и ладно!

– Погоди, так выходит, что ты скормила мне драконью пилюлю? – поинтересовался Хаврон.

Двухдюймовочка кивнула.

– Похоже, что так. Ну как тебе огнеметная магия? Впечатляет?

– Очень даже ничего. По бедности сойдет, – признал Эдя. – Послушай… э-э… раз мы использовали только драконью пилюлю, выходит, пилюля берсерка у тебя осталась?

– Глубокая мысль! Разумеется, осталась и не одна! Полный каблук! Что, великанчик, глазки блестят? Губки раскатал? А? – дразня Хаврона, фея потрясла у него перед носом второй туфлей.

Эдя следил за ней, как голодная собака за куриной ножкой. Авантюрные замыслы роились у него в голове, как встревоженные пчелы. Вот бы выцыганить у Двухдюймовочки побольше пилюль и принять участие в боях без правил с приличным призовым фондом. А?

«Эх вы, люли-пилюли мои! В саду ягоды-пилюли мои!» – заевшей пластинкой вертелась в голове перелицованная песенка.

Однако прежде, чем Хаврон успел собраться с мыслями и начать уговаривать фею, Двухдюймовочка грузно села в сахарницу. Ее лицо стало бессмысленным и точно ничейным, и лишь несколько секунд спустя на нем проступило иное выражение. Резкие черты и порывистость исчезли, а взамен возникло нечто мягкое и манерное.

– Князь, я смущена! Дайте мне огоньку и заслоните спиной окно! Из него дует! – сказала она томно, вставляя в мундштук тонкую сигаретку.

– Трехдюймовочка? – осведомился Хаврон.

– Разумеется, я! И не надоело спрашивать банальные вещи, дружок? Посмотри на часы, и ты поймешь, чье сейчас время!

Эдя без особенного вдохновения воззрился на будильник, и ему захотелось запустить им в то самое окно, из которого, по утверждению феи, дуло. Трехдюймовочка брезгливо заглянула в сахарницу и принялась отряхивать платье.

– Что-то совсем ты охавронился, князек! Всюду крошки, грязь, фантики, из коридора копотью несет… – сказала она с неудовольствием."

"Эдя открыл было рот, чтобы поведать о битве, что разыгралась в квартире всего четверть часа назад, но вовремя спохватился, что делать этого не следует.