Билет на Лысую гору

– Почему?

– У тебя мозги есть или совсем атрофировались за ненадобностью? Сколько раз тебя повторять! Потому что только я смогу найти этого самого Багрова!

Эдя поднял упавшее яблочко, осмотрел его, вытер краем майки и с хрустом надкусил. Фея перестала визжать и посмотрела на него с глубоким негодованием.

– А если бы оно было молодильное? – поинтересовалась она.

– По барабану! – бодро ответил Хаврон.

По прозвучавшему «если бы» он заключил, что яблоко самое обычное.

– Это для тебя по барабану! Ты сожрал яблоко урожая 1833 года, с яблони, под которой была закопана черная кошка с тремя белыми шерстинками на хвосте. Для зудильников подходят только такие. Правда, зудильники и без яблок могут работать, да только помех гораздо больше! – заявила фея.

Хаврон перестал жевать и протянул ей огрызок.

– Да ладно, доедай уж… Все равно кататься не будет, – сказала Трехдюймовочка.

Эдя послушно доел.

– Больше ты ничего интересного сказать мне не хочешь? – поинтересовался он на всякий случай.

И угадал. Трехдюймовочке, находившейся в расстроенных чувствах, требовалось хоть кому-нибудь излить душу.

– Князек, я немного наврала тебе тогда, когда говорила, что ко мне пришел неизвестный и принес мешочек с алмазной пылью. На самом деле никакого неизвестного не существовало.

– Как это? А мешочек с пылью?

– Ну он-то существовал. И магическая клятва существовала. Видишь ли, я кое-чем была обязана Мировуду. Незадолго до смерти он взял с меня клятву, что спустя два века я отыщу его перстень, где бы он не находился, осыплю алмазной пылью и телепортирую в любое безопасное место подальше от Лысой Горы. Вот и все, что я должна была сделать… И я это сделала. Для начала я заставила нежить прорыть подкоп под Хранилище Артефактов.

– Круто, – оценил Хаврон. – Фея, грабящая банки! Это покруче колобка, который взял лису в заложники!

– Мне не смешно, лопухоид! И тебе, поверь, будет совсем не смешно, когда сюда нагрянут боевые маги, схватят меня, а тебе сотрут память! – рассердилась фея.

Хаврон задумался. Перспектива была безрадостная.

– Мне нельзя стирать память. Из нее и так все вываливается. Особенно с кем, где и во сколько… А также как много и когда отдавать! – заметил он резонно. – Слушай, а надуть этого Мировуда ты не могла? В конце концов, он уже немного того… помер?"

"– Надуть? Ты соображаешь, что говоришь? Маги-вуду и некромаги, а Мировуд ведал это искусство, могут мстить и из гроба, особенно когда речь идет о нарушенных клятвах. Я и так тянула до последнего, пока Мировуд не стал являться мне во сне, – призналась фея.

* * *Прошло два часа. Эдя разбирал чемодан, фея же скучала и, просыпав на стол тонким слоем сахар, чертила на нем концом веера знаки. Дважды Хаврон слышал запах жженого сахара, однако дальше этого дело не шло.