Благосклонная фортуна

И вот как раз в момент обзора горящих пожаров, царящего переполоха, раздающихся заполошных криков и конского ржания в неизменном стальном характере великого завоевателя что-то изменилось. Мысль отыскать виновного и казнить – пропала. И свой прежний приказ он отменил. Слышать крики – стало тошно. Терпеть дым, разъедающий лёгкие и заставляющий слезиться глаза, – стало невмоготу. И хуже всего, что каким-то страшным ударом навалилось осознание полного одиночества. Среди тысяч подданных, среди тысяч воинов, готовых выполнить любой приказ, – полное, жутко неприятное чувство одиночества.

Поэтому император приказал собрать вокруг себя отряд сопровождения и без промедления покинул лагерь, направляясь как к линии фронта, так и вдоль неё с общим направлением на восток. Остальным войскам, в том числе и взводам стрелков с ружьями, а также миномётчикам, был дан приказ выступать следом. Мчался после этого несколько часов, сделав всего две короткие остановки. Первую – для того, чтобы сменить захромавшего породистого скакуна, потеря которого оценивалась как нечто более страшное, чем уничтожение всей ставки. И второй раз – на каком-то перекрёстке, где командиру форта был передан приказ мчаться в ставку и донести до всех командиров строгий приказ: «Никогда и ни при каких обстоятельствах не стрелять по орлам катарги! Ни по Белым, ни по Розадо! Во время их приближения махать белыми флагами и всеми силами стараться не провоцировать сражения».

После чего Павел Первый проехал всего лишь неполный час и с какой-то горькой тоской замер на одном из малых перевалов. Минут десять простоял на месте, уставившись на появившийся у него на пути городок. Чем-то этот безымянный для него населённый пункт напоминал пригород его столицы в королевстве Дейджан. И неожиданно для себя скомандовал адъютантам:

– Ночуем в городке! И не надо для меня занимать самый лучший и богатый дом, хватит просто лучшего постоялого двора.

А когда оказался в выбранной для него комнате, заперся в ней, обставив себя крепкими спиртными напитками, приказал никого к себе не пускать под страхом немедленной смертной казни, и стал горевать. Да и поводов для печали оказалось более чем предостаточно. Вначале гибель наследного принца, единственного сына и законной отцовской гордости в глупой пограничной стычке. Казалось бы, уже наука, остановись, прекрати войну… Так нет, с толку сбила молодая супруга, заявившая, что ждёт ребёнка, сына, для которого будет лучший подарок – великая империя. И вот новая эскалация войны, а под властью завоевателя уже полконтинента.