Блудный папа для сорванца

Черкасов, такой высокий и красивый, распространял холод, придя с улицы, и я даже поежилась от контраста температур, обняла себя руками."

"– Я… – начала робко, убирая прядку волос за ухо. – Я не ожидала, что кто-то придет. Привет.

– Привет, – ответил он коротко, ища глазами Кирюшу. – Наверное, я что-то не так понял. Макс не смог взять трубку, за него ответила Тая, но не предупредила, что дома кто-то будет. Странная ситуация, – нахмурился он, начиная раздеваться, стянул короткую дубленку, скинул ботинки, оказавшись в облегающей серой водолазке и синих потертых джинсах.

Действия Черкасова привели меня в ступор, а его слова совсем сбили с толку. Зачем Тая сказала, что никого не будет дома? Что она задумала? Неужели подруга меня решила подставить и свести с Черкасовым? Вот это «подарочек»…

– Ты не уходишь? – уставилась я на него в изумлении. – Но я думала…

– Выгонишь меня на мороз, Лиза? – подмигнул мне этот наглец и мигом пошел на запах выпечки. – Я страшно голоден. Угостите?

Глава 9. Лиза. Метель

Ситуация казалась донельзя абсурдной. Или попросту сном, горячечным бредом романтичной влюбленной дурочки. Предмет моего воздыхания в расслабленной позе сидел за столом и вроде бы никуда не собирался уходить.

По крайней мере, пока не удовлетворит голод.

В сущности, между мной и Черкасовым случилась одна-единственная ночь. Чего тут стесняться? Забыто, перечеркнуто, пережито.

Надо постараться вести себя естественно. Но только почему-то – наверное, из-за неожиданности его вторжения и проблем в личной жизни – из рук всё валилось и я даже не могла налить в чашку чай, не разлив его.

– У тебя всё в порядке? – раздался за моей спиной приятный хрипловатый баритон, и я дернулась и уронила ложку на пол. Раздражающее звяканье ударило по натянутым нервам. Вот растяпа безрукая…

Черкасов слишком внезапно оказался рядом. Потянулись мы за ложкой одновременно и стукнулись лбами в наклоне. Удар оказался несильный, но приятного тоже было мало. Череда нелепостей продолжалась.

Я чувствовала себя неловкой неумехой. Мы потерли лбы одновременно, глядя друг на друга. За прошедшие семь лет Черкасов заматерел, стал еще более мужественным, серьезным, но в карих глубоких глазах по-прежнему плясали озорные чертенята. И я до сих пор ощущала слабость в коленках в его присутствии.

– Садись, я сам справлюсь, – мягко скомандовал он, растянув губы в ободряющей улыбке. Красивые, полные губы в обрамлении легкой щетины, которая придавала ему небрежности.

Меня передернуло от злости на саму себя из-за того, что не могу расслабиться и разговаривать с ним непринужденно.

В конце концов, мне уже не двадцать!

Но я была рада возможности отойти на расстояние от Гриши.