Блудный папа для сорванца

С идеально ровным тоном лица, искусно наложенным макияжем. Бордовая помада делала вид роковым и томным. В длинном роскошном платье от Пазолини ощущала себя Золушкой, к которой нагрянула фея-крестная. В пол, темно-зеленое, сверху – едва заметная золотистая паутинка, как дымка, со струящимся легким подолом. В нем хотелось крутиться вокруг своей оси, ощущая прикосновение ткани к голым ногам в босоножках на тонкой шпильке из ремешков. Смущала открытая грудь, которую приподнимал лиф, визуально делая на размер больше. Я подтянула его за плетеные бретельки, но особого результата не увидела.

– Ты тоже, – сделала я Таисии ответный комплимент, но она не переставая любовалась мной, наверное, потому, что для нее выглядеть красиво стало привычкой, а вот я преображалась раз в семь лет… И только в руках итальянского маэстро.

– Тони сказал, что ты очень изменилась, – поделилась она со мной секретом, заставив удивленно приподнять брови.

– Постарела, да? – спросила я и начала придирчиво оглядывать себя в зеркале в холле, куда мы убрались от толпы из гостиной.

– Не говори ерунды! – она фыркнула и махнула рукой. – Повзрослела, взгляд стал другим. Он сказал, что ты натуральная. Что в наше время редко встретишь естественную красоту без уколов и пластических операций.

– Это комплимент, надо полагать? – улыбнулась я сомнительной похвале.

– Конечно! Ты должна поверить в себя. Ты сегодня, да и всегда, очень красивая.

Я была согласна с подругой в той части, что сегодня я выглядела отлично, ведь столько людей приложило руку к созданию моего образа, но в глубине души я продолжала чувствовать себя невзрачной и потерянной, оставленной любимыми мужчинами на обочине жизни. Снова больно кольнуло в сердце воспоминание о предательстве мужа, снова перед внутренним взором пронеслась та ночь с Черкасовым и мое пробуждение в одиночестве…

Но в эту ночь я не собиралась предаваться воспоминаниям и грустить. Впервые за долгое время мы с сыном встречали Новый год в шумной компании друзей, в огромном уютном доме с высоченной пушистой елкой и кучей подарков под ней. В предвкушении отличного праздника я пошла за сынишкой в детскую комнату, где разместилось сразу несколько детей, но никого там не застала.

Где же Кирюшка? При таком столпотворении впору звонить собственному сыну, чтобы только его найти. Всерьез задумавшись о такой перспективе, я пошла за сумочкой в гостиную, где стоял Антонио Пазолини собственной персоной и что-то горячо доказывал Таисии.

– Я забыла сумку, – объяснила я свой приход, – хочу позвонить Кирюшке.

– Я свою тоже найти не могу, – встрепенулась подруга, а итальянец брезгливо поморщился, глядя на мою сумку. Вполне себе обычную, не самую дешевую и не потрепанную, но, конечно, не от кутюр.