Бог Гнева

Киллиан: Ты уверен, что попал в больницу из-за них, а не из-за импотенции, которая у тебя была?

Николай: Единственная импотенция — это ты. Я сказал тебе, что это отсутствие интереса, и показал тебе доказательства, ублюдок.

Киллиан: Должно быть, забыл. Этого не было. Чувствую себя не в настроении рассказывать об этом другим.

Николай: Вот и все. Мы с тобой на улице. Сейчас."

"Гарет: Килл издевается над тобой, потому что ты говорил с Глин больше пяти минут, а он этого терпеть не может. И прекрати, Килл, иначе он завалит групповой чат фотками члена, чтобы доказать, что у него нет импотенции.

Николай: Принимаю одну, пока мы говорим.

*Киллиан покинул групповой чат*

*Гарет покинул групповой чат*

Николай: Эй! Куда все подевались? Неважно. Вот один в твою честь, когда ты вернешься, Джер. Ты же знаешь, что у меня нет импотенции, верно?

Я выхожу из группового чата, пока меня не завалили его «доказательствами».

Мне это не нужно.

Теперь мне нужно придумать оправдание, почему я покинул их во время стратегического совещания, а не «Я был похож на бушующий вулкан, потому что Сесилия послала мне сообщение, которое, вероятно, должно было быть для Лэндона».

Блядь.

У них будет день открытых дверей, если они узнают, что я интересуюсь девушкой. Если бы я сказал, что это только для того, чтобы держать ее под наблюдением, они бы все переврали.

Они знают меня всю жизнь и знают, что я не прилагаю усилий, чтобы намочить свой член. Я не трачу недели на преследование и слежку и не изображаю из себя мудака, которым она меня считает.

Это просто не мой стиль.

И по этой причине они останутся в неведении о моих начинаниях с маленькой лисичкой.

Эти сильные чувства интереса со временем ослабнут. Мой телефон завибрировал, и я выпрямился, прежде чем ответить. Папа.

— Сын. — Голос моего отца с легким русским акцентом наполняет мое ухо.

В Нью-Йорке уже за полночь, но отец не спит долго. Эту черту я унаследовал.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он.

Папа всегда был таким. Эффективным. Наши отношения не были построены на привязанности или заботе, как у мамы и Анники.

Мы просто два эффективных существа, которых интересует общая картина.

Но он заботится по-своему.

Языки любви моего отца — это защищать нас, убивать за нас наших демонов и следить, чтобы никто нас не беспокоил.

Но с тех пор, как я вжился в роль его наследника, уничтожение демонов — дело исключительно для Анники. На самом деле, я присоединился к нему в этом начинании.

Мы — ангелы-хранители мамы и Анники.

Хотя, на самом деле, мы падшие ангелы, которые борются за трон Люцифера в аду.

Я позволил своему взгляду затеряться на горизонте, пока говорил в деловой манере.

— Ничего.