Бог Гнева

Я должна была подумать об этом, когда он просил меня бежать.

Джереми снимает маску и отбрасывает ее, обнажая свои резкие, красивые черты. Из-за недостатка света я не могу разглядеть его, но то немногое, что я вижу, заставляет мое сердце биться быстрее, а мое ядро сжиматься сильнее.

Он проводит ножом от моей киски к бедру, вверх по животу, а затем проводит кончиком по соску. Капелька крови собирается на тугом бутоне, затем скатывается вниз по упругой от возбуждения груди.

Его взгляд из — под капюшона следит за движением крови, и я тоже слежу за ним, завороженная этим странным эротическим зрелищем.

Но затем происходит извержение.

Его губы опускаются на меня. Он высовывает язык и слизывает капельку крови, догоняет ее и выпивает с моей кожи, а затем кусает мой сосок. Сильно.

Святой. Черт.

Заряд удовольствия ударяет в основание моего живота и распространяется по всему телу. Я еще не привыкла к этому ощущению, когда он раздвигает мои бедра и входит в мою киску.

Мои внутренности отскакивают, и я дергаюсь на шершавом дереве.

Боль взрывается там, где он разрывает меня, и это больно. Это так больно, что я плачу и пытаюсь оттолкнуть его, но это только заставляет его снова войти в меня.

— Пожалуйста... пожалуйста. — Я впиваюсь ногтями в его грудь, но с таким же успехом могу прикоснуться к бесчувственной стене.

— Тссс. Я же говорил тебе, что сломаю эту маленькую киску, не так ли? Ты так хорошо принимаешь мой член, lisichka. Ммм... Такая, блядь, тугая. Твоя кровь — лучшая смазка в моей жизни. — Он снова входит в меня, и мои конечности трясутся от напряжения.

Он не успокаивается. Он определенно не даст мне привыкнуть.

Он — зверь, жаждущий собственного удовольствия, а я — всего лишь сосуд в его распоряжении.

Неважно, сколько я рыдаю и умоляю, он меня не слышит. Какой-то части меня это нравится. Мне нравится первобытная дикость всего этого и то, как жестко он берет меня.

Я не хочу, чтобы он был со мной мягок.

Я бы никогда не призналась в этом, но часть меня наслаждается тем, как он уничтожает мою девственную плеву и использует мою кровь и возбуждение в качестве смазки.

Он вгоняет свой член в меня резкими ударами, вытягивая до самой головки, а затем снова вгоняет, пока моя спина не заскребется о палубу.

Он делает это снова и снова, пока я не думаю, что потеряю сознание.

Но происходит нечто совершенно иное.

Посреди дикого траха и методичных толчков мой живот напрягается, соски морщатся, а кожа нагревается так внезапно, что я думаю, что он, наверное, убивает меня своей штукой.

— Ммм. Такая хорошая девочка. Чувствуешь, как твоя киска доит мой член?

Мой рот открыт, но из него вырываются только задыхающиеся вздохи. Мое сердце колотится, когда напряжение усиливается, а боль превращается в полную противоположность.

Наслаждение.