Болевой порог

Шел убивать. Я вжалась в стену с такой силой, что спиной почувствовала каждый межплиточный шов.

Подойдя ко мне вплотную, он двумя пальцами поднял мой подбородок и осмотрел лицо."

"– Хорошо повеселилась? – спокойным тоном поинтересовался он.

Только спокойствием там и не пахло. По белым напряженным ноздрям и скрежету зубов я поняла, что Шевц еле себя сдерживает. Я не смогла выдавить ни слова. Язык присох к нёбу.

– Кровь откуда? Кто ударил?!

Беззвучно открывая рот, чувствовала, как на губах трескается запекшаяся корочка крови.

– Кто?! – давил он, выжигая черными глазами мне душу.

– Я… я сама… ударилась…

– Где колье?.. – и тут мое сердце остановилось.

За всем этим кошмаром я совершенно забыла об украшении. О, Боже, чем я думала, когда решила расплатиться им за коктейли. Живот скрутило от страха, а по телу выступил холодный липкий пот.

– Потеряла… – соврала я, нервно облизав губы.

– Потеряла… – почти ласково повторил за мной и вытащил колье из кармана, – растяпа…

С этими словами он взял меня за руку и, осторожно вытянув из условного убежища, развернул к себе спиной.

– Больше не теряй… – нежно поцеловав в ухо, одел украшение на шею.

Я понимала, что мне конец. Живой из этой комнаты мне не выйти. Но не думала сопротивляться. В тупом оцепенении ждала исполнения приговора.

Цепочка медленно, но верно затягивалась на моем горле. Последний раз сглотнув, я зажмурилась. Доступ кислорода в легкие прекратился. Острые края бриллиантовых звездочек впились в кожу, протыкая ее насквозь. От нестерпимой боли брызнули слезы.

Я не хотела умирать. Инстинкт самосохранения заставил закинуть руки назад в попытках дотянуться до него, но все было бесполезно. В глазах кромешная тьма с расплывающимися красными кругами. Язык во рту распух так, что просто там не помещался. В ушах глухими ударами стучала кровь.

И когда на задворках уплывающего сознания промелькнула мысль – «Скорей… скорей бы это закончилось…», внезапно все прекратилось. Я мешком свалилась на пол и скорчилась от боли, раздирающей грудь при каждом хрипящем вдохе.

Сквозь красную пелену и оглушающий звон в ушах, услышала, как Шевц взревел. Что-то падало и разбивалось… По комнате летали вещи… Чьи-то шаги… обеспокоенные голоса… хлопок двери… и, наконец, тишина…

А я все лежала одна на кафельном полу в позе эмбриона и мечтала сдохнуть. Каждый глоток воздуха резал легкие ржавым ножом.

Через какое-то время услышала шаги… надо мной склонился мужчина.

– Господи… – это был Виктор.

Он поднял меня на руки и, вынеся из ванной, со всей осторожностью уложил на кровать.

– Зачем так-то?.. Сука… так же нельзя… – шептал он.

Я открыла глаза, но увидела лишь мутный силуэт. Он сидел передо мной на корточках и гладил мое плечо. От его прикосновений стало еще хуже.