Болевой порог

 – ее голос вдруг изменил тональность, – помнишь Лону, ну… ту, что сегодня со мной была…

– Помню…

– Она же теперь с твоим.

Ее слова как удар под дых. Оглушили и обездвижили. И выбили весь кислород из легких. Она с Шевцем?.. Он бросил Польку и переключился на эту Лону?!

– Говорят, вместе еще не живут, но пару раз появлялся с ней в Скае.

– Шевц приводил ее в Скай? Ты сама видела? – спросила севшим голосом.

– Шевц?.. При чем тут Шевц?.. – на несколько секунд в трубке повисла тишина, – Ой, Оль! Я же про Карманова!!!

А мне как будто заново сердце запустили. Дали сделать глоток живительного воздуха.

– Серьезно?! Да ты что?! – с преувеличенным интересом начала я спрашивать, – думаешь, женится на ней?!

На самом деле мне абсолютно все равно, что там у Карманова с Лоной. Пусть женится, венчается, детей ей сделает. Лишь бы про меня не вспоминал.

– Вряд ли… – между тем продолжила Тати, – прикинь, она говорит, он постоянно ее твоим именем называет…

Вот черт!!! Не забыл еще, значит. Я воскресила в памяти образ этой брюнетки и поняла, что она чем-то похожа на меня. Уж не поэтому ли он ее выбрал?!

– Бред…

Позже, ворочаясь без сна полночи, я долго думала о своих чувствах. Не к Карманову, он, кроме отвращения ничего во мне вызывает. О чувствах к Шевцу.

Врать себе я не привыкла, поэтому честно признала, что они есть. Это не ненависть и не любовь. Что-то другое… Влечение?.. Определенно, меня к нему влекло. Интерес?.. Безусловно, он был мне интересен, как человек. Есть в нем что-то до боли знакомое. Ощущение, что смотрю ему в глаза и вижу в них себя… Свою боль и разочарование в жизни.

Глава 39.

Утром меня разбудил солнечный зайчик. Как ни пыталась я спрятаться от него, он настойчиво прыгал с одного глаза на другой. Сдавшись, я встала. За окном, как часто бывает после снегопада, ярко светило солнце, щедро заливая своим светом все вокруг."

"Из-за дома с лаем выскочили алабаи. Похоже, они в прекрасном настроении. С прилипшим к стеклу носом, я со смехом наблюдала, как они дурачатся в свежем снегу. Зарываются в него мордами, фыркают, облизывая черные носы.

Сегодня меня точно ничто не остановит. Пришло время знакомиться с этими красавцами.

– Доброе утро, Валентина Ивановна!

–Доброе, Оленька! – от этого ее «Оленька» в груди разлилось такое тепло, что защипало глаза.

Не помню, когда в последний раз меня так называл кто-то, кроме бабушки.

– Блинчики будешь?

– Конечно! Они у вас бесподобные!.. – сказала и поняла, что сама давным-давно никому не говорила таких слов.

– Сметана, варенье, джем?..

– Сметана…

Женщина засуетилась, накрывая для меня стол, а мне вдруг стало стыдно. То, что я в течение пяти лет принимала, как должное, стало смущать.

– Давайте, я сама… – подошла и забрала из ее рук тарелку с блинами и пиалу со сметаной.