Болевой порог

– Брата звать к нам бесполезно, – скептично улыбаясь, произнес Владимир, – но ты, Ольга, приезжай… девчонки от тебя без ума…

– Спасибо, – благодарю я. Хотя прекрасно понимаю, что визит к родственникам Шевца – это что-то из области фантастики. Приглашение является формальностью.

– Оль, так я позвоню завтра… насчет Миланы…

– Да-да, конечно!

Они ушли, оставив меня с Шевцем в прихожей один на один. Кислорода в помещении сразу стало как будто меньше. Повисло тягостное молчание. Удивительно, чувствуя себя в компании его родни непринужденно, с ним я и двух слов связать не могла.

– Не знала, что у тебя День Рождения…

– Я и сам про него забыл.

– Пойду, помогу Валентине Ивановне, – пробормотала я, обходя его.

Не тут то было. Обхватив одной рукой талию, Дима развернул меня к себе и вдавил в стену, прижимаясь всем телом.

– Без тебя справится, – прошептал, обжигая мое ухо горячим дыханием, – пошли наверх.

По телу прошла горячая волна. Ноги ослабли. Он взял меня за руку и повел в спальню. Шевц. Взял. Меня. За руку. Я шла, смотрела на наши сцепленные руки и не верила глазам. Это выглядело… неправдоподобно…

– Черт, хочу тебя… – поднял меня под ягодицы, заставляя обхватить себя ногами, – где ты взяла это блядское платье?..

– Оно не… – в этот момент он прикусил зубами шею за ушком, и я выдала тихий стон.

– Через него соски выделяются, – прохрипел мне в шею, забираясь руками под подол, – я запрещаю тебе его носить…

– Дима… – меня пронзило током, когда я почувствовала, как его пальцы отодвинули полоску трусиков в сторону.

Внизу живота заныло. Я прижалась губами к его виску, чувствуя, как под ними быстро бьется венка, и полностью отдалась своим ощущениям. Он прошелся рукой по раскрытым губкам, растирая по ним мои соки, а затем ввел в меня два пальца, одновременно массируя клитор.

– Дима… остановись…

То, что он делал, было так грязно, пошло… и так сладко… Посадив меня на стол, стянул через голову платье, разорвал белые хлопковые трусы и, разведя в стороны ноги, отступил на два шага. Я машинально сжала колени, за что получила недовольный взгляд.

– Нет. Разведи ноги."

"Мне не просто было побороть свою стеснительность, но увидев, с какой жадностью он смотрит на меня, раздвинула ноги. Шевц, довольно усмехнувшись, начал медленно расстегивать рубашку. Я неотрывно следила, как пуговица за пуговицей, постепенно оголяется его грудь. Как бугрятся при каждом движении мышцы груди. Как перекатываются бицепсы, натягивая рубашку на плечах.

От этого зрелища пересохло во рту. Когда с рубашкой было покончено, я нервно облизала губы и уставилась на внушительный бугор в брюках.

– Расстегни, – приблизившись, он положил мою руку на ширинку.

Глава 44.

Несмотря на возбуждение, руки мои тряслись от страха.