Боюсь тебя любить

Из-за одного из таких мне влепили наряд, когда застукали бодрствующим после отбоя.

Да и в увале я первым делом сорвался не домой, а к ней. Потому что соскучился. Потому что все эти многодневные разговоры без тактильного контакта совсем не то.

Мне хочется ее чувствовать. Трогать.

Набираю номер квартиры на домофоне и уже через три минуты захожу в приоткрытую дверь на лестничной клетке.

В нос ударяет легкий запах гари. Ждала, готовилась.

Губы сами расплываются в улыбке, хотя стоило бы сосредоточиться, чтобы не расстраивать юного кулинара. Разуваюсь.

Татка выглядывает в прихожую, после чего появляется из дверного проема уже полностью.

На ней короткая клетчатая красная юбка и белая футболка. На ногах причудливые тапки с заячьими ушами. Волосы немного взъерошены, но, честно, ей так даже лучше. И глаза… она не надела линзы.

Не знаю, что это за пунктик. Но меня бесит, когда она их вставляет. Раздражает просто.

– Это мне? – подкрадывается, спрятав руки за спиной.

– Здесь есть кто-то еще?

Отдаю букет, притягивая ее маленькую фигурку ближе. Ладонь скользит по спине чуть ниже, к пояснице.

Азарина клюет носом в цветочки, стряхивая свободной рукой снежинки с моих погон.

– Ты мокрый, – морщит нос.

Отстраняюсь, чтобы расстегнуть шинель и повесить в шкаф.

– Ванечка, ты такой красивый, – шепчет, привставая на носочки, снова оказываясь рядом. – Тебе очень идет форма.

– Есть такое поверье, что всем идет.

– Тебе лучше всех, – сгибает ножку в колене, отводя немного назад.

Татка отвечает на поцелуй. Улыбается, когда мы его разрываем. У нее глаза светятся, и это такой кайф. Не понимаю, почему я раньше никогда не чувствовал подобного. Видимо, для этого нужен особенный человек. Такой, как Азарина. Моя неземная девочка.

– Что ты тут кашеваришь?

Приподнимаю ее над полом и иду в кухню. Татка выкручивается из объятий и нервно теребит край футболки на животе.

– Я тут пирог с рыбой замутила, но что-то пошло не так, – брезгливо приподымает краешек пирога с противня.

То, что весь низ подгорел, понятно было еще в прихожей, по запаху.

– Но у меня есть торт. Правда, покупной. И ленивые голубцы. Не бойся, они нормальные.

Пока Тата возится с цветами и ищет вазочку, мельком осматриваю кухню. Большое просторное помещение. Сажусь на стул, и Татка быстренько ставит передо мной кружку с чаем.

Сама же забирается на стол и облизывает пальцы, которыми успела поддеть сливки с верхушки торта. Более провоцирующего жеста с ее стороны я еще не видел.

– Да к черту этот кофе, – тяну ее на себя, прекрасно понимая, что мы успеваем уронить на пол все, что только возможно.

Усаживаю на свои колени, разглядывая залитое румянцем лицо. Пухлые, чуть приоткрытые губы завораживают. Она вся завораживает. Сладкая конфета, которую так хочется развернуть.