Бракованный

Вот и сейчас он незаметно растворился в кромке леса, стремительно углубляясь в него по тем маршрутам, которые он продолжил заранее, зная, что никого не встретит на своем пути, и никто не потревожит его одиночества."

"Он провел в клетке всю осознанную жизнь и часто мечтал о том дне, когда вырвется на свободу.

Зверь думал, что опьянеет от этой свободы и своей радости.

А оказалось, что он настолько привык быть взаперти, что даже сейчас предпочитал спать не под открытым небом, а в расщелине, где нашел углубление для себя.

Он помнил, что снег должен быть холодным, но холода уже очень давно не чувствовал.

Он знал, что огонь от костра должен согревать, но в тепле уже не нуждался.

Зверь был универсальным солдатом, которого выводили, как особенную породу, о которой было неизвестно ничего и никому.

Только те люди в лаборатории знали о них.

Сначала ему подобных было около пятидесяти.

Каждый подписал бумаги и был проверен на то, что его никто не будет искать.

После первых лабораторных манипуляций погибла почти половина.

Никто не жалел биоматериал.

Трупы просто сожгли и вычеркнули выбывшие цифры, присвоенные каждому.

Затем их было около двадцати, и каждого держали в отдельной камере.

Зверь смутно помнил, как менялось его восприятие мира от одной лабораторной манипуляции к другой.

Сейчас ему казалось, что он всегда слышал голоса на километры вокруг и мог видеть в темноте.

Что он всегда ощущал эмоции людей вокруг и поэтому ему не нужны были слова вовсе.

Достаточно было молчать и обонять.

На этом этапе их осталось двенадцать.

Самые сильные.

Самые выносливые физически.

А потом их посадили в одну клетку.

- Кормите их в одно время раз в несколько дней. Бросайте тушу в клетку. Пусть победит сильнейший. Самые слабые отсеются сами и погибнут от голода.

Зверь слышал эти слова, хотя люди говорили на несколько этажей наверху и понимал, что их судьба предрешена.

Что-то пошло не так, и сейчас они стали не нужны.

Люди словно развлекались, наслаждаясь тем, что яды и наркотики, которые распылялись ежечасно, оставляли ему подобных слишком слабыми, чтобы сломать удерживающие путы, а затем разнести стены.

В этой чертовой клетке они привели еще много месяцев, сражаясь между собой за еду и оголяя свои инстинкты так, что умирало все человеческое, что еще теплилось где-то внутри.

Они уже давно не говорили между собой.

Только рычали и по-звериному ощущали эмоции друг друга – тех, кто сдавался, уставал от борьбы или хотел умереть.

Зверь и сейчас не стремился говорить.

Понимал, что это необходимо делать, но желания не испытывал.

Он уже не помнил значения многих слов, поэтому предпочитал слушать, и все так же ощущать эмоции, которые говорили куда больше слов.

- Осталось пятеро. Нужно придумать что-то новое. Еда уже не так будоражит их.