Бракованный

Не говоря ни слова они стали делить ее между собой практически поровну.

- Это странно.

- И нам совсем не на руку.

- Мы можем попробовать новую программу. Я почти понял…

- Без Элерта это бессмысленно! Никто из вас не обладает нужными знаниями!

- Тогда не проще убить их и свернуть программу маяка?

- Убить их мы всегда успеем. А пока занимайтесь своими делами. Выявляйте новые возможности в манипулировании и инстинктах! Или следующими, кто умрет и сгорит в печи заживо - будете вы сами!

- Но что мы можем сделать? Еда уже не стимул…

- Бросьте им женщину!

Женщина.

Многие слова зверь уже давно позабыл.

Иногда некоторые вспыхивали в нем волной странных мурашек, но тут же скрывались в лабиринтах памяти, где так легко все терялось и забывалось.

В этой страшной бессмысленной борьбе за выживание не было места размышлениям и памяти.

Были важны одни лишь оголенные инстинкты.

У кого они были сильнее, а реакция быстрее – тот оставался жив.

И побеждал.

Раз за разом.

Настолько сильных и выносливых зверей было всего двое, и каждый понимал, что должен остаться лишь один лидер. Один альфа в этой группе, который подчинит себе всех и встанет безраздельно во главе пищевой цепочки в этой клетке и в рамках этого дикого эксперимента.

Иногда это слово всплывало в уставшем напряженном сознании зверя.

«Женщина».

Должно быть, это было что-то приятное и волнующее.

Иногда он прислушивался к тому, что говорят гребаные извращенцы в белых халатах на верхних этажах, и отчетливо ощущал в них возбуждение.

Они ждали новой волны развития сюжета в этой кровавой битве и потирали от нетерпения руки в предвкушении чего-то грандиозного и глобального.

Иногда он ощущал это же возбуждение от других зверей, себе подобных.

Кто-то тоже ждал.

Потому что помнил, понимал. И хотел.

Очень сильно хотел.

Зверь ничего не спрашивал.

Он лениво наблюдал за всем происходящим со своего угла клетки, которое занял и отвоевал у тех, кто слабее.

Он набирался сил, чтобы победить второго зверя и стать альфой.

Медленно, размеренно, не делая резких движений и не выдавая своих эмоций по максимуму.

У него был план, и пока все шло хорошо.

По крайней мере, в рамках тех условий, в которых он находился.

Несколько дней после этого разговора было тихо.

Зверь десятки лет не видел солнца, но точно знал минуту, когда оно встает из-за горизонта и скрывается за ним.

Зверь чувствовал смену погоды, ветра и жару, даже если не знал слов, которые описывают эти природные явления."

"Ему больше не зачем было разговаривать. Достаточно было ощущать эмоции вокруг и слушать собственные обостренные инстинкты, которые не подводили ни разу и в те времена, когда он еще не был зверем.

А потом он ощутил ее.

Девушку.

Свою маленькую испуганную душу.