«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Чурбак с такой силой ударил в боковую стену рубки, что десятитонную машину встряхнуло. Сверху сыпались земля, щебень. Пулеметчик Гриша Зуев ощупывал окровавленное лицо. Выплюнув на ладонь выбитый зуб, пожаловался:

– Я думал, за броней надежнее будет.

Карелин, быстро схватывающий ситуацию, приказал проверить оружие и вылез наружу, чтобы осмотреться.

Хорошего было мало. Кажется, «фердинанд» угодил в ловушку. До металлических платформ, огрызающихся огнем, было метров двести пятьдесят. Там вовсю полыхала «тридцатьчетверка», еще один танк медленно отползал, над жалюзи поднималось облако маслянистого дыма.

Из люка подбитой машины выбрасывали дымовые шашки, которые застилали видимость желто-белым дымом. Под прикрытием этой разноцветной пелены, стреляя из пушки и обоих пулеметов, танк пятился назад. Двигатель захлебывался и с трудом тянул тридцатитонную машину с пробоиной в башне.

– Ребята как поленья горят, – проговорил кто-то рядом.

Это был сержант Гриша Зуев со своим «Дегтяревым». Он показывал в сторону двоих бойцов из танкового десанта, которые горели на шпалах. Лопались и трещали патроны, затем сдетонировала граната, вырвав из тела горящие клочья.

Павел только сейчас вспомнил, что не знает, куда делся второй номер шустрого пулеметчика.

– Так убили его. Еще вчера, – пристраивая «Дегтярев» на бруствере, грустно ответил Гриша. – Осколком в голову. Я еще вас просил задержаться, чтобы похоронить земляка. А вы спешили, товарищ старший лейтенант. Отказали мне. Вот…

– Стрелять не вздумай, – перебил его Карелин. – Минами засыпят, а у нашего «фердинанда» крыша брезентовая.

– Нет, это я так, на всякий случай.

Машины Сани Зацепина и Зиновия Жердева, прячась за издырявленными вагонами, вели огонь по платформам, превращенным в укрепление. Толку получалось мало. Снаряды пробивали тонкий металл и вязли в мешках с песком. Обе самоходки выручали своего командира, но сами крепко рисковали.

В их сторону вел огонь из укрытия немецкий танк «Т-4» и сыпались мины. «Тридцатьчетверки», потеряв еще одну машину, отошли и посылали снаряды из-за насыпи. Пригибаясь, добежали до воронки капитан Бобич с ординарцем и человек двенадцать десантников.

– Тюльков к вам на подмогу направил, – с трудом отдышавшись от быстрого бега, сказал командир роты. – Тяжко тут?

– Пока живы. Лишь бы мины швырять не начали. Зацепин с Жердевым на себя огонь отвлекают.

– А чем так пахнет? – понюхал воздух бывший студент Саша Бобич.

– Глаза разуй! Вон ребята на шпалах горят.

– Извини, – закашлялся капитан. – Контузило миной, в башке гудит. И дыма от взрывчатки наглотался.

Карелин понимал, что немцы не потерпят присутствия менее чем в трехстах метрах трех русских самоходок и группы десантников.