«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Там вспыхивали гильзы с порохом, взрывались фугасные головки.

На машины спешно грузили раненых. Задание было выполнено, все четыре орудия разбиты, вмяты в землю. Теперь оставалось эвакуировать раненых и пробиться к своим.

С опушки леса били два миномета, стреляли из винтовок и автоматов уцелевшие артиллеристы и подошедшая к ним подмога. Самоходки огрызались редкими орудийными выстрелами, прикрывая отход десантников и пехоты.

До своих добрались, оставив позади еще нескольких погибших. Докладывал как старший по званию командир десантной роты капитан Бобич. Уничтожение тяжелой батареи обошлось дорого. Погибли двадцать шесть человек, более тридцати были ранены.

– Недешево нам эта батарея досталась, – качал головой подполковник Тюльков. – В операции, считая экипажи самоходок, человек девяносто участвовали?

– Около того, – кивнул Александр Бобич.

– Потери – две трети. Слишком много! Напролом лезли?

– А там по-другому невозможно, – вмешался Павел Карелин. – С одной стороны болото, с другой – лес. Одних пулеметов штук шесть было, из них два крупнокалиберных.

На этом разговор закончился. Тюльков объявил благодарность стоявшим перед ним бойцам и офицерам, сказал что-то о наградах. Но все понимали, главное сейчас – удержать плацдарм.

Немцы продолжали обстрел строящейся переправы из минометов и полевых орудий. Часть мин и снарядов летели в сторону пехотного батальона и самоходок Дважды предпринимались контратаки. Последняя, уже перед закатом, была наиболее упорная.

Под прикрытием двух уцелевших «хетцеров» и минометного огня группы по 10–15 человек перебежками пытались вклиниться в оборону.

Это были рослые молодые парни в камуфляжных костюмах. Почти все были вооружены автоматами, часть из них имели новые штурмовые винтовки «МП-43» под уменьшенный винтовочный патрон.

Сюда перебросили специальную штурмовую роту. Хорошо подготовленные солдаты прокладывали путь плотным огнем и гранатами. Но бойцы десантной роты и пехотного батальона уже не уступали по опыту «штурмовикам».

Автоматные очереди и взрывы гранат раздавались до темноты. В самый напряженный момент Тюльков приказал открыть огонь из орудий самоходок Осколочные снаряды, взрываясь в опасной близости от своих траншей, заволокли вечернее небо пеленой дыма от сгоревшей взрывчатки и тлевшего мха.

Орудийный огонь в упор страшен и для бывалых солдат. Выстрелы и взрывы сливались в непрерывный грохот. Рослые тренированные парни из штурмовой роты видели, как осколки наносят смертельные раны их камрадам. Взрывы подкидывали разорванные тела, смятые каски.

Молодой капитан с рыцарским крестом, полученным за штурм Харькова в сорок третьем году, преодолел дымившиеся воронки, между которыми лежали тела его солдат.