«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

По узким мосткам, не дожидаясь, пока проложат бревенчатую гать, на плацдарм перебирались все новые пехотные взводы.

Карелин обошел три оставшиеся самоходки своей батареи. Костя Бурлаков сходил за ужином. Принес котелки с трофейной немецкой фасолью, открыли консервы.

– Выпьем, командир? – доставая фляжку, предложил Алесь Хижняк. – Повод имеется. Плацдарм удержали, тяжелую батарею размолотили.

– Выпьем, – согласился Павел. – Геннадия Рыбянченко и его погибший экипаж помянем.

В небе взлетали ракеты, продолжали вести огонь немецкие минометы. Затем открыла ответную стрельбу наша артиллерия. Пришел сержант из экипажа Бакулина. Козырнув, сообщил:

– Вас, товарищ комбат, приглашает на ужин капитан Бакулин.

– Спасибо. Мы с ребятами собрались. Да и батарею оставлять не хочу. У нас всего три машины осталось.

– Сходи, Павел Дмитрич, – поддержал сержанта Алесь Хижняк, самый рассудительный и дальновидный человек в экипаже. – Обидишь товарища капитана.

Хижняк хорошо знал, что ходят слухи о возможном назначении Бакулина начальником штаба полка. Он самый грамотный из командиров батарей, имеет знакомства в штабе корпуса. Отношения Карелина и капитана Бакулина складываются не слишком гладко. Разные они люди. Но добра для третьей батареи не жди, если начштаба невзлюбит ее командира. Это понимал и сам Карелин.

– Алесь, остаешься за старшего. Если что, бегом за мной.

– Ничего не случится, – заверил Хижняк.

По дороге заглянул к своему заместителю Александру Зацепину.

– Саня, меня Бакулин на ужин пригласил. Не вовремя эти посиделки. Ты обойди батарею разок-другой и не засни, если сможешь.

– Смогу, – засмеялся старый товарищ. – Иди, налаживай контакты с будущим начальством. Правда, что его начальником штаба планируют?

– Хрен их там знает, – в сердцах сплюнул Павел. – Ходят слухи… Нам какая разница? Будет в блиндаже сидеть, ведомости составлять.

– Для него самое место, – согласился Зацепин.

Батарея капитана Бакулина находилась в полукилометре. Пока шел, Павла дважды останавливали посты, выставленные комбатом Клычко.

– Как там фрицы? – спросил он. – Не тревожат?

– Пока молчат, – ответил сержант, старший патруля. – Ракеты запускают, опасаются атаки.

Бакулин ужинал не один. Здесь находился комбат Клычко с одним из своих командиров рот. Подвыпивший майор обнял Карелина:

– Ну, ты молодец! Ребята рассказывали, как вы немецкую батарею раздолбали. Лихо сработали.

– Брось, Петр Максимович, – отмахнулся Павел. – Батарея, конечно, сильная была, но не слишком поворотливая. И обошлась она нам дороговато – шестьдесят убитых и раненых. Самоходка Геннадия Рыбянченко вместе с экипажем сгорела. Так что хвалиться нечем.

Юрий Бакулин кисло улыбнулся, а его помощник разлил в кружки разбавленный спирт.