Бремя страстей человеческих

Говорил он умело, складно, не без остроумия, но чуть-чуть педантично; выяснилось, что он журналист и может рассказать кое-что забавное обо всем на свете; Филипа раздражало, что его как бы вытеснили из общей беседы. Он решил во что бы то ни стало пересидеть этого гостя. Его интересовало, питает ли Кингсфорд к Норе какие-нибудь чувства. В прежние времена они с Норой часто подшучивали над людьми, пытавшимися за ней ухаживать; Филип старался перевести разговор на тему, которая была знакома только ему и Норе, но журналист всякий раз вмешивался в беседу и направлял ее так, что Филипу приходилось молчать.

Нора начинала его немножко злить, ведь она должна была заметить, что его ставят в смешное положение, – может быть, она решила его таким образом проучить? Эта мысль вернула ему хорошее настроение. Наконец часы пробили шесть и Кингсфорд поднялся.

– Мне нужно идти, – заявил он.

Нора пожала ему руку и проводила до лестницы. Она притворила за собой дверь и постояла с гостем несколько минут на площадке. Филип не понимал, о чем они могут так долго говорить.

– Кто такой этот мистер Кингсфорд? – весело опросил ее Филип, когда она вернулась.

"

"– Редактор одного из журналов Хармсуорта[99]. Последнее время он печатал довольно много моих вещей.

– А мне уж казалось, что он никогда не уйдет.

– Я рада, что ты остался. Мне хотелось с тобой поговорить. – Она свернулась калачиком в большом кресле, забравшись в него с ногами – она была такая маленькая, что ей это было нетрудно, – и закурила сигарету. Филип улыбнулся, увидев знакомую позу, казавшуюся ему всегда такой забавной.

– Ты похожа на кошку.

Она сверкнула своими красивыми темными глазами.

– Да, не мешало бы мне избавиться от этой привычки. В моем возрасте глупо вести себя, как девчонка, но мне удобно сидеть, поджав ноги!

– До чего же приятно снова очутиться в этой комнате, – со счастливым вздохом сказал Филип. – Ты себе представить не можешь, как мне этого не хватало.

– Почему же, позволь спросить, ты не приходил раньше? – весело осведомилась она.

– Не смел, – ответил он, краснея.

Она мягко на него поглядела. На ее губах появилась нежная улыбка.

– Ну и зря.

Он запнулся. Сердце его часто билось.

– Помнишь, в тот последний раз, когда мы виделись… Я обошелся с тобой, как последняя скотина, мне ужасно стыдно… – Она смотрела на него в упор, но ничего не говорила.

Он совсем растерялся; казалось, он только сейчас понял, что явился к ней с недостойной целью. Она и не подумала ему помочь, и тогда ему осталось только выпалить напрямик: – Сможешь ты когда-нибудь меня простить?

И тогда, уже не сдерживая охватившего его порыва, он рассказал ей, что Милдред его бросила и он был в таком отчаянии, что чуть не покончил с собой.