Любовь против (не)любви

— Мало? А от мага — больше?

— Конечно, — сообщил он, как что-то само собой разумеющееся. — Магу вообще лучше с магом. Потому что с простецом — это только для разрядки, ну и для удовольствия, а с магом — ещё и для силы. Для восстановления, обмена и прироста. И удовольствия с магом тоже больше, уж поверь, — он посмеивался и гладил её плечи, и спину, и шею.

— И конечно же, все маги это знают, — саркастически произнесла Катерина.

— Конечно, знают. Маги или учатся в школе, где всё объясняют, или их учат дома такие же маги, и тоже объясняют.

Потому что про силу — это важно. Как выжить в тот момент, когда она прорезалась — а бывает по-разному. Как обуздать, как пользоваться, как не терять, как восстанавливать, как наращивать. Чему из этого тебя учили?

Катерина задумалась.

— Наверное, всему, но… я думаю, совсем не так, как тебя.

— Что не так, как меня — это точно. Какое-то очень странное обучение, возможно — заточенное под ваши местные реалии. С другой стороны, если у вас тут то и делают, что дерутся, а ты не умеешь атаковать — куда это годится? Нападут на твой замок — и что ты будешь делать?

— Если скотты придут? Пошлю отряд.

А что ещё можно сделать? — не поняла она."

"— Многое, боевых магов специально учат и брать крепости, и оборонять. Ворота — как вынести и как защитить, окна, стены и проломы в них, атака с воздуха и с земли, и из-под земли — вообще придумано очень многое.

— А есть учебник какой-нибудь? — нахмурилась Катерина.

— Да, есть, но он, скорее всего, устарел. Самые ценные сведения всегда можно получить от живых участников сражений. Они расскажут — где и как хорошо, где — не очень, и что лучше использовать в какой ситуации.

Слушай, хватит про теорию, вода остынет, — он дотянулся, поцеловал её губы, потом ещё раз поцеловал, а потом не удержал равновесия в тесной бадье и едва не утянул её под воду.

— Эй, не смей мне волосы мочить! — и хорошо, что Грейс стянула косу в узел.

— Всё-всё, не смею. Но так-то можно? — и брызнул на неё воды из-под ладони.

Да что такое-то! Она сама не поняла, как тоже взялась обливаться и брызгаться. Какие уж тут волосы, честное слово! Зато оба хохотали, как ненормальные, или как люди, которые дрались с возвращенцами и остались живы.

Выбрались наружу — он вылез и вытащил её, и хорошо, что она подумала и заранее бросила на пол тряпицу. Потом она сушила его, сушилась сама, он распустил её мокрый узел волос, и они вместе их перебирали, и даже холод куда-то отступил. Он сел на лавку и усадил её к себе на колени — чтоб волосы сохли и пушились, так сказал. Потом лег на ту лавку и тоже усадил её сверху.