Любовь против (не)любви

Ещё одну сватают франкийцы — для одного из сыновей своего короля, не самого старшего, но кто ж знает, как сложится, и кто останется старшим. Хорошо, что девы красивы. Жаль, что ни одна из них не маг. Жаль, что нет мага, которому можно было бы оставить всё…

Впрочем, пока ещё оставлять нельзя, потому что идеальную картину портили шероховатые штрихи. Как фальшивая нота во время торжественного песнопения — когда все поют верно и одеты красиво, но кто-то один ошибается — и вся эта красота сразу же теряет свой вид и уже не поражает так, как могла бы."

"Немирье на северной границе с одного боку было вечным и освящённым традицией.

Как же, ведь у тамошних жителей в крови — пограбить ближнего своего, а если своего нехорошо — так соседа. Но когда в такие дела вмешиваются владетельные лорды, и вместо того, чтобы придержать и занять своих людей, сами раздувают огонь вековой вражды — такое только корчевать, увы, и корчевать без всякой жалости.

Бесс было уже не важно, с чего такого повздорили младшие Торнхилл и Морни. Ричард Морни, конечно, в целом симпатичнее Саймона Торнхилла — покойного Саймона Торнхилла, и не только лицом, а ещё и потому, что содержит выделенные ему отцом владения в порядке — собирает подати в срок, строит хорошие дороги и беспощадно истребляет разбойников.

Так и говорит — работы много, кто хочет жить честным трудом — милости прошу, все получат кусок хлеба и крышу над головой. А кто не хочет — так туда ему и дорога, то есть — на виселицу, кто не понял. А Саймон Торнхилл был обычным придворным бездельником вроде самого младшего Морни, Рональда. Даже собственный отец не мог с уверенностью сказать, что от сына есть толк хоть в чём-то, кроме крови и внешности — изящен и манерен, ему бы не на север, а в дальние края на юг, там, говорят, такие в цене. Но, впрочем, как воспитывать сыновей — дело отцов, отцы же пусть за их проступки в таком случае и отвечают.

Саймон Торнхилл зря исподтишка напал на Морни прямо на столичной улице, да и не просто послал людей, а сам, лично — по мнению Бесс, ни одна женщина в мире не стоила того, чтобы опускаться из-за неё до уличного разбоя. И ладно, проиграться может любой, но зачем после всего оказываться в долгах у арагонского посланника? И отец его зря связался с гниловатым мелким графом с той стороны границы — вот зачем это ему понадобилось? Лучше бы собственного сына поприжал да к делу какому-никакому приставил, честно слово!

Грегори Телфорд сам явился в столицу с повинной головой, и ещё взял с собой среднего сына, которому, кажется, достался весь ум, отпущенный на нынешних Телфордов-младших, и всё умение говорить красиво, и способность принимать верные решения.