Любовь против (не)любви

И поручение короля он не выполнил, а всё потому, что не соизволил прислушаться — правду ли говорит Рональд? Вот и подыхай, как дурак. В двух часах пути от рыжехвостой, и без малейшей надежды увидеть её ещё раз.

— Совы, мастер Жиль, смотрите, совы! Большие! Белые! Целых три! Прямо как та волшебная госпожа! — завопил Ганс. — Они летят сюда! Снижаются!

— Защиту убери, — прошептал Жиль.

Или подумал. Потому что провалился в темноту — в обычное человеческое беспамятство.

64. В дупле

Жиль приходил в себя несколько раз — кажется. Ненадолго. Ему говорили — спи, и он спал.

Говорили ворчливым тоном, но при этом осторожно и ласково касались, что-то проверяя и поправляя — прямо как госпожа Лика, только откуда тут взяться госпоже Лике, госпожа Лика далеко, а он здесь, ни живой, ни мёртвый.

Или всё же живой? На тени не похоже. Глаза не открываются. Ну и ладно. Потом.

Потом наступило, Жиль пошевелился — больно, открыл глаза… успел увидеть метнувшуюся прочь рыжеволосую тень. Неужели? Он даже вдохнуть смог не сразу, но… Магический свет, лицо госпожи Бранвен. Она поддерживает его голову и даёт напиться.

— Пришёл в себя? Это хорошо.

Теперь спи, просто спи.

И он спал, и даже во сне ничего не видел. Но когда проснулся, вокруг всё было залито светом из большого окна. За изголовьем постели кто-то завозился и встал.

Ярко-рыжие волосы совсем не походили на пушистые пряди рыжехвостой Катрин, и глаза были не цвета моря, а цвета неба над морем в ясный летний день, синие-синие. Дева красива, но… не та.

— Проснулся, — изумилась дева. — Лежи, не шевелись, не велено тебе пока ещё шевелиться. Сначала я посмотрю.

Она и впрямь смотрела, и ещё касалась — легко-легко, самыми кончиками пальцев, будто пёрышками какими.

Кати высокая для девчонки, а эта — ещё выше. Дочка белой совы, что ли?

— Ты кто? — Жиль попытался улыбнуться, так, на всякий случай.

— Я Крейри, дочь Бранвен, — улыбнулась она в ответ.

— Жиль де Риньи, — он попробовал поклониться, лёжа вышло плоховато. — А ты тоже… сова?

— Конечно, — кивнула девчонка, будто это вообще самое обычное дело — когда ты сова. — А ты — вправду некромант?

— Да, но я таким уродился, — пожал плечами Жиль.

— Как и я, — кивнула она.

— Ты целитель? — спросил он, чтобы спросить что-нибудь.

— Говоря вашими словами, в нашем народе все целители. И я вижу, что ты ещё недостаточно окреп для того, чтобы подниматься на ноги.

— Но мне кажется, я смогу встать, — попытался он возразить. — Мне нужно дать знать о себе."

"— Твои люди всё сделали, — сообщила сова. — Сейчас я позову их… ненадолго, и принесу питьё. Ты выпьешь его, и снова будешь спать.

Она вышла — скрипа дверей не было слышно, но послышались возгласы, а затем шаги, более тяжёлые, чем у девы-совы.