Час шестый

Тюремная, что ли? А может, это был какой-нибудь древний герой или вождь? Надо спросить Ягоду…»

Ворошилов, не мешкая, набрал зама Менжинского:

— Григорий Генрихович, у меня к вам вопрос, ты спец по этим делам. Что значит Уркаган?

— Уркаган? Нет, не слышал. Не знаю. Позвони Когану на Белбалтлаг, тот скажет. Извини, тороплюсь. — И Ягода положил трубку.

«Знает, — подумал Ворошилов. — Знает, но объяснить не хочет. Что-то случилось… Ах черт, я же спутал ему имя-отчество. Он же Генрих Григорьевич, а не Григорий Генрихович…»"

"Ворошилов поставил положительную резолюцию на приятном письме.

Встал, расправил под ремнем широкую длинную гимнастерку. Сегодня он все же снял белый китель. Гремя креслом, он бодро вызвал помощника:

— Во-первых, узнай, где сейчас находится товарищ Сталин, на юге уже или еще в Зубалове.

— Слушаюсь!

— Во-вторых, созвонись с Буденным, прими меры по этому заявлению, — Ворошилов сел. — Конечно, «Брабансон» это не ахти что. Не текинец, но все-таки. А кличку надо сменить!

Нарком подал помощнику письмо из Вологодской губернии, и тот ушел.

Воспоминание о стычке с генсеком по поводу Орлова больно кольнуло, но Климент Ефремович тут же припомнил и сталинское рукопожатие при уходе.

Успокоился… Не потерял ли он бдительность? Вон Семен Буденный ложится спать, а наган на всякий случай каждый раз рядом кладет. Кончится ли на этом сталинское недовольство? Нет, надо идти к Вячеславу… Надо ускорить финансирование военных заводов… Орлов прав.

Ворошилов по-домашнему добродушно спросил сам себя:

— А когда там у нас очередное политбюро? — Он вырвал листок шестидневки. — Так, так… Политбюро шестнадцатого…

И подумал уже молча: «Надо успеть на Политбюро переговорить с Молотовым.

Еще надежнее поручить это дело Гамарнику. Этот умеет просить деньги у СНК. У него получится лучше…»

Вошел снова помощник и доложил, что, по словам жены Сталина Надежды Сергеевны, на даче в Зубалове его нет. Нет хозяина и в сочинской Мухолатке, а в кремлевской квартире телефон вообще молчит. Поскребышев, наверное, знает, где генсек, только не говорит.

— Почему? — спросил нарком и осекся из-за нелепости такого вопроса.

Помощник пожал плечами.

Они вышли из кабинета одновременно.

* * *В тот день не один Ворошилов настойчиво разыскивал Сталина, звонили ему и Калинин, и Каганович, и Молотов. Даже приехавший из Ленинграда, вернее с юга, Сергей Миронович Киров перед заседанием Политбюро хотел парой слов перемолвиться с генеральным. У Менжинского и Ягоды, по их мнению, было наиболее важное дело. Но телефоны молчали. Жена Сталина, сидевшая на даче в Зубалове, говорила, что муж давно уехал на юг, а в Оргбюро утверждали, что Сталин еще в Москве.