Час шестый

Молотов спросил, сколько семей принято лесопромышленными поселками Вологды и Архангельска и каков процент из их общего числа сбежавших и умерших. Когда Калинин дошел до детской смертности, прибывший к этому времени заместитель больного Менжинского Ягода с ходу перебил Калинина, оспаривая статистику. Калинин продолжал настаивать на своем и завел разговор о снабжении спецпереселенцев, а Генрих Григорьевич, отрицая необходимость пересмотра снабженческих норм для переселенцев, обратился к Молотову и заявил, что из-за недостатка цемента задание товарища Сталина по срокам строительства Волгобалта ГПУ не выполнит и что он снимает с себя за это ответственность.

Молотов сказал, что руководству ГПУ заранее было известно о цементном дефиците. Заговорили все сразу, даже Андреев, и Кагановичу пришлось ограничить активность вставанием с места. Обстановка накалялась. Не отличавшийся активностью, Андреев был давно выведен из состава членов Политбюро. Но, будучи кандидатом, он начал регулярно посещать заседания. Сегодня он несколько раз порывался сказать что-то о признаках украинского голода. Каганович властно пресек и андреевскую реплику о голоде, и начавшийся спор между Молотовым и Ягодой:

— Товарищи, не лучше ли передать весь вопрос о спецпереселенцах в комиссию по раскулачиванию?

Предложение сразу поддержали многие голоса.

Лазарь Моисеевич, не мешкая, проголосовал. Калинин сделал вид, что он недоволен, и сел, покрякивая, а Каганович сразу перешел к вопросу о закупочных операциях животноводческих ресурсов в Сицзянской провинции Китая. После этого о хлебе для табаководов говорил Анастас Иванович Микоян, что и стало вопросом третьим, а четвертым Каганович поставил выступление Молотова, касающееся материального снабжения членов ЦК.

Вячеслав Михайлович, не вставая, коротко объяснил участникам заседания положение с индивидуальными заказами платья, это снова оживило обстановку.

«Заседание Политбюро идет своим чередом и без генерального секретаря, — подумалось Кагановичу. — Но корабль двигается медленно. Впереди еще около сорока вопросов…»

Сергей Миронович зевнул. Каганович завел речь о каких-то там международных конкурсах. О создании госфонда и фонда неприкосновенности хлебного фуража долго пререкались между собой Микоян и Ягода.

Приглашенные хлебные деятели из СНК даже не вступали в их разговор. Поднятый Кагановичем плановый вопрос о международных конкурсах обсуждался всего несколько минут. Решили все подобные мероприятия рассматривать вперед только с разрешения Центрального Комитета…

Заседание, казалось, вошло в нормальную колею, но чекист Ягода, неизвестно по какому праву присутствовавший на заседании, то и дело подбрасывал незапланированные вопросы.