Час шестый

Нечаев, ногою качая зыбку, уже взбивал помазком мыльную пену:

— А я этого парня Васькой назвал. В честь твоего братана… Как он тогда с Дымовым-то разделался, любо-дорого! Больше в деревню Акимко не показывался.

— А может, бывал? — усомнился Павел.

— Нет, Павло Данилович, не бывал… Вчерась, правда, в церкви плясал, дак пришел в Шибаниху по другой причине…

— А по какой, скажи-ко мне, Иван Федорович?

Но Ванюха Нечаев так разгорячился, что разбудил младенца.

— Не та у тебя Верка! Зря и думаешь! Давно бы вся деревня знала, если бы скурвилась баба… Да вот сестра Людмила тебе скажет лучше меня!

Людмила Нечаева как раз открыла двери в избу.

При виде Павла она чуть не уронила ведро с водой, охнула, а Нечаев проговорил:

— Сбегай-ко за Верой Ивановной! Да поскоряя! Скажи… так и так…

Людмила мигом исчезла.

Павел едва успел добрить правую щеку, жена прибежала в слезах. Павел Рогов спешил. Он сказал Нечаевым: «Прощайте!» и побежал из избы. Сдерживая рыданья, Вера Ивановна вышла за ним на улицу.

Иван Нечаев выскочил на крыльцо:

— Бери, Данилович, мою бритву-то! Лишний раз вспомнишь на чужой стороне.

И сунул в карман Павла футлярчик с бритвой. Мужики обнялись и поцеловались еще раз. Павел послал плачущую жену к Судейкину:

— Пусть даст хоть один листок! Он знает, какой… Я буду около мельницы!

И бегом устремился из деревни в поле. Вера побежала к Судейкину.

Дождь прекратился. Сплошные тучи шли далеко где-то, лесной стороной. Но ветер все так же безжалостно рвал черемухи и березы, бесчинствуя в шибановских палисадниках.

Карько, привязанный Жучком на отаву, высоко вскинул голову. Мерин зорко глядел на Павла, прядая ушами.

Павел бежал к своей мельнице."

"Крылья, подпертые всего одной подпоркой, вздрагивали, словно бы порывались в небо. Павел чувствовал, что ветряная сила вот-вот вышибет эту ненадежную подпорку, хотя ветер дул на мельницу сзади, не спереди… Вдруг сильный порыв с тыла слегка сдвинул крылья, подпорка упала. Крылья неожиданно пошли… в обратную сторону. Внутри мельницы что-то сломалось и хряснуло. Что же там так сильно треснуло? Вал на секунду застопорился, и вдруг он снова пришел в движение, крылья пошли в обратную сторону, а внутри мельницы затрещало еще сильнее.

Павел бросился сворачивать мельницу с жестокого тыльного ветра. Скорей, скорей! Он переставил дуплю с одного столбика на другой, накинул на нее веревку, которая воротом поворачивала всю мельницу вокруг стояка. Где ворот? Вот он, брошен в траву. Павел начал накручивать на дуплю веревку. Мельница тихо, но все же начала сдвигаться, только было уже поздно. Когда веревка вся намоталась, Павел перенес дуплю на очередной столбик. Он продолжал ставить свое детище боком к ветру.