Чего хотят…

Кто бы говорил, да? Я тогда был почти самый мелкий среди своих одногодок. Но родители твердили, что в этом возрасте нормально даже, что некоторые девчонки выше нас. Я верил и надеялся на будущее. Вот сломается у меня к седьмому классу голос, может, даже стану смотреть на дылду Ветрова сверху вниз… И Вика на меня, такого высокого и прекрасного, внимание обратит.

— Почему ты вечно ищешь неприятности на пятую точку? — как-то спросил меня Женек, когда я в очередной раз жаловался ему на хулиганов в школе.

— Они же первые начинают, — буркнул я.

— Как бы однажды после школы не огреб лишнего.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не убьют же меня, в конце концов."

"— Ну… А если что, кому ты завещаешь свой новый набор лего?

— Фиг тебе, — для пущей убедительности я показал ему его часть наследства. — Со мной закопают.

— Тоже мне, фараон нашелся! Это у древних египтян было принято хоронить с правителями всякие безделушки, украшения, посуду для загробного мира.

— Зачем посуда в загробном мире? Ерунда какая-то.

— А вот они так делали, верили, что там существует другая жизнь.

Что уж говорить, Женек вечно что-то да ввернет, чтобы блеснуть умом.

Типичный отличник. Говорил, что его мечта — получить в конце обучения золотую медаль, как его отец. Разве это мечта? Вот я хочу стать космическим пиратом. А на что эта медаль, пусть она даже и золотая?

— Эй, Котов, — в тот день предсказание Жени сбылось. Не успел я дойти до ворот школы, как на мое плечо внезапно опустилась мясистая ладонь. Стало слегка тошно, когда я предположил, кому она могла принадлежать. Но внешне постарался сохранить спокойствие и развернулся, скидывая руку.

Передо мной стоял, разумеется, неизменный Барков, за ним, с видом дурачка, выигравшего в лотерею, Дорофеев. Ветрова я что-то не видел, но вряд ли он далеко.

— Чего тебе? — спросил я. Почему-то сердце очень сильно билось о грудную клетку.

— Какой ты грубый. Мамочка не учила, как разговаривать со старшими? — при этом Барков сам буквально через слово умудрялся вставлять матерные слова, к месту и не к месту. Даже сложно было понять, что он, собственно, хочет и чем возмущен. Оставалось только терпеливо вникать в суть, игнорируя форму.

— Мамочка не учила меня разговаривать с идиотами, — фыркнул я.

— Смелый тут самый, да, блоха? — Диман даже не нахмурился, наоборот, на его лице появилась странная ухмылка. — Неубедительно как-то. Вроде пацан, а на девчонку все равно похож.

— Сам ты похож! — тут у меня все внутри вскипело. Знает, на что давить, козел!

— Только не беги жаловаться мамочке, что тебя обижают плохие мальчики, — при этих словах Барков притворно захныкал, а Дорофеев тихо захихикал.

— Может, ты так и делаешь, а я нет.