Человек в чужой форме

Наливается качественный фингал.

— Надо бы мяска сырого, — посоветовал Леха, — первое дело кусок говядинки к личности. Есть где достать?

— Консерва есть, с тушенкой, — отшутился Николай, — ничего, не впервой.

— А ты молодец, слушай. Где так самбе-то насобачился?

— Да было дело…

Тут Леха поднял палец, приложил его к губам. Из полуоткрытой остапчуковской двери неслись его возмущенные вопли и бубнеж Ванина:

— Вы совершенно напрасно ругаетесь, товарищ сержант. Непозволительно гражданина обзывать. Я не за тем нанимался, чтобы обзывали.

— Я тебя сейчас опущу в ка-пэ-зэ до возвращения командования!

— Это не надо. Совсем правды нет на земле! Я не спущу. Меня же козлом обозвали, и я же молчи да утирайся. Я, если что, до Ворошилова дойду, а то вон, товарищ Павленко покойный собрал еще когда рублики на облигации, а где они, облигации-то?..

Леха решительно поднялся:

— Ты что делаешь? — поразился Колька, удерживая его рукав. — Саныч не спустит, запрет в клетку тотчас.

— Так того и надо, — хладнокровно-зло заметил Леха, — машет языком, падла.

Он вломился в кабинет и выдал довольно развязно:

— Товарищ сержант, как выпускать будете, то, пожалуйста, справочки выдайте о том, что нижеподписавшийся задержал вышеперечисленных, каковые были доставлены по причине…

— А ну поучи тут! Руки за спину! — взбеленился Саныч.

Расчет оправдался: взрослых до утра отправили в конец коридора, Леху даже опрашивать не стали. Очередь дошла до Кольки, он рассказал, как дело было.

— Понял я уже, понял, — нетерпеливо оборвал Палыч, — беда с вами. Чего лезете, куда не надо?

— Кто лезет-то? Что, смотреть, как друга лупцуют, так, что ли?

— Да не так, не так! Вот как мне теперь все вот это оформлять, чтобы не было упоминания твоей фамилии, а?

— А вы упомяните, — запальчиво заявил парень.

Акимов хлопнул по столу:

— Хорош туфтить! Николаич мне так упомянет, не разогнешься…

В дверь вежливо постучали, и вошел полковник Константинер:

— Здравия желаю. Товарищ лейтенант, позвольте?

— Пожарский, выйди-ка, — приказал Акимов.

Глава 11

— Ты посмотри, какой, — возмущался Анчутка (разумеется, вполголоса), — быковать они пришли, а я, стало быть, виноват.

— Конечно, сразу нет, — пошутил Колька, — неясно только, с какого рожна ты, с одной стороны, за Светкой увиваешься, с другой — прочим девчатам мозги пудришь."

"— Ах, это, — протянул Яшка с видом заправского казановы, — а ты никогда ничего не понимаешь. С женским полом надо поласковее и повежливее, не то, как вы с Андрюхой, барсуки из норы. Я ничего никому не пудрю, а вот они сами.

— Голову тебе когда-нибудь оторвут.

— Ничего, пришьете.