Черный меч царя Кощея

 — Колдовать не могу, с родным домом в разлучении, девки глупые истерят да меж собой цапаются, а меня на старости лет белкой молодой обернули — смех и грех!

— Я думал, вам нравится…

— Не доводи, участковый! Старый ум в молодом теле не к великой радости. Как вспомню, какое мне на всё Лукошкино уважение было, аж сердце заходится. А теперь даже ты за дуру мокрохвостую держишь…

— Бабуль, не надо, ну что вы, — смутился я, слыша на той стороне явственные всхлипы. — Всё будет хорошо, мы разберёмся, я найду эту птицу, а потом мы что-нибудь придумаем.

— Ох, Никитушка, прости старую, не сдержалась.

Я ить что сказать-то хотела: ты как птицу красть станешь, её саму бери, а клетку не трогай!

— Про этот сюжет я знаю…

Связь оборвалась.

Характер у Бабы-яги остался прежним, властности ей не занимать, поэтому мои уверения в том, что я тоже в детстве читал сказку про Ивана-царевича и Серого Волка, её не волновали. Ну и пусть, как-нибудь сами справимся.

Правда, каким образом везти обратно на Стеклянную гору маленькую птичку без клетки? В карман её не засунешь, в руках держать тоже рискованно — сведёт пальцы от усталости, так и выпустишь пернатую егозу на вольную волю.

Честно говоря, опыт обращения с птицами у меня был небольшой и в массе своей отрицательный.

Я про свою ежедневную войну с бабкиным петухом, если кто не в курсе…

— Поехали, что ль, Никита Иванович?

— Поехали, Мить. — Я вновь влез на спину волка, уже не в пример ловчее. — За шерсть буду держаться, не больно?

— Навродь покуда не очень, — милостиво разрешил он, прошёл пару шагов, убедился, что я не упаду, и перешёл на мерную волчью рысь.

"

"Сначала я держался неуверенно и скованно, словно бы ожидая подвоха от своего же сотрудника. Ну типа резко остановится, сбросит меня, перекинув через голову, и всё такое. Каждому, кто хоть раз ездил на своём лучшем друге (это я о Мите Лобове?!), знакомы подобные ощущения. Ну, в крайнем случае попробуйте вспомнить те минуты розового детства, когда отец брал вас на плечи. Лично я это помню. Вот по-моему, всё было так же легко и весело…

Митя шёл на всех четырёх с хорошей скоростью призовой чистокровной лошади на каких-нибудь скачках Дерби.

Если я правильно помню это название, поскольку сам никогда на скачки не ходил, на лошадей не ставил и вообще мало что об этом знаю. Дело в ином…

Волчья рысь не в пример мягче и легче лошадиной, ездить на Сивке-Бурке куда сложнее. Митя хоть и стал волком, но внутри, в сознании, ощущал себя человеком, поэтому по-человечески относился к тому человеку, которого нёс на спине. Уж извините за «масло масляное», трудно соблюдать высокий литературный стиль, когда едешь верхом на волке.