Черный меч царя Кощея

Я крепко вцепился в его густую серую шерсть на загривке и уже через пять-шесть минут поймал себя на том, что думаю только о своей Олёнушке. И ни о чём больше! Ни о Бабе-яге, ни о царе Горохе, ни о царице, ни о нашей службе и всех этих передрягах. Все сиюминутные проблемы отступили, всё стало не важно. Смысл не в этом. А в том: что бы ни случилось, главное — будем ли мы вместе?

Милиция не пропадёт, даже если я навсегда исчезну из этого мира, всё равно Яга, Митя, Еремеев, лукошкинская сотня при отделении не дадут городу пропасть и грудью встанут на защиту правопорядка. Они уже никуда не денутся, они справятся, когда меня не станет…

— А почему, собственно, меня не станет? — громко спросил я, с каждым словом поражаясь собственным паническим настроениям.

— И полчасика не проскакали, Никита Иванович! Нешто так уж невтерпёж?

— Я не в этом смысле. Просто хочу знать: обернёмся ли мы до вечера?

— Ежели по уму прикинуть, — сбавляя обороты, предположил он, — дык мне кажется, на закате будем.

— На закате — это хорошо, — пробормотал я, поскольку, честно говоря, никак не мог привыкнуть к этому их местному времяопределению: на закате, в обед, на рассвете.

В разные времена года закат и рассвет приходятся на разные часы, и каждый раз это необходимо учитывать. Сказать «встретимся в шесть утра» нельзя! Надо непременно «на рассвете»! Про такое чудесное уточнение «приходи после обеда» вообще молчу. Обед у нас в Лукошкине у каждого свой, в свои часы, в зависимости от рабочей нагрузки и образа жизни. К примеру, у нас в отделении обед с часу до двух, у мастеровых людей с двенадцати до часу, а у царя — да как ему заблагорассудится!

Если поздно встал после вчерашнего, у его величества обед может быть и в четыре, и в пять, и в шесть вечера, по настроению.

— Митя! — резко взвыл я, пытаясь его притормозить. — Вспомнил! Царь! Где у нас Горох-то?

— А он разве не с вами был? — игнорируя все мои попытки управления транспортным средством, откликнулось это самое «средство». — Когда нас к Змею поганому доставили, дак тока мы с бабулей и были. Я даже думал, что и вы померли, грешным делом…

— Ты понимаешь, что произошло или нет?

— Не-э, а чё?

— У нас царь-батюшка пропал! Надёжа-государь, помазанник божий, гарант конституции, высший законодательный орган власти!

— А чё, без него никак нельзя? — не поверил Митя, и мне пришлось добрых пять минут читать ему лекцию по социологии и общественным отношениям, для простоты восприятия переложенную на образный народный язык.

В подобном объяснении до него быстро дошло, что без Гороха всем будет плохо, а революционные реформы в сказочном царстве-государстве приведут к полному уничтожению оного как такового.