Черный меч царя Кощея

Значит, врал, Митька всегда врёт, но по большей части безобидно…

Ладно, пока не прижали к стенке окончательно, чего раньше времени запугивать парня женитьбой. Чего-чего, а этого ему не миновать, такова русская народная литературная традиция: в конце любой сказки герой непременно должен жениться, жить долго и счастливо и умереть со своей супругой в один день. Так что просто тупо ждём-с…"

"Мы вышли из дубово-сундучного леса, наполненного копиями зайцев, уток и игл. Печь терпеливо ждала нас там же, где мы её оставили. Тихая, спокойная и верная, как крестьянская савраска. Ворон по-прежнему сидел на трубе, чистя клювом перья.

— Мить, — тихо попросил я, — сделай уставшую морду. Ну, словно ты весь лес обегал, пока мы нужное дерево нашли.

— Намёк понял, — подтвердил он, выкатил язык наружу, свёл глаза в кучку, повесил хвост и пошёл дальше на полусогнутых. Видуха — словно он в одиночку Китайскую стену строил, ему недоплатили юаней и выгнали пешком из страны по личному указу Мао Цзэдуна.

Ворон купился и встретил нас злорадным хриплым хихиканьем…

— Нешто устали, люди милицейские? А я-то, грешным делом, думал, что вас из железа куют, в ледяной воде закаляют, ни мечом, ни пулей таких не возьмёшь! Поняли теперича, недалёкие, с кем связались-то, а?

Мы молча вернулись на печь.

Посланник Кощея продолжил, как ему казалось, изгаляться над очередными неудачниками:

— Поди, со всех дубов сундуки посшибали? На башку ни одного не упало? А жаль, говорят, некоторые с того резко умнеют. Ну настока, чтоб понять — на Кощея пасть раскрывать не стоило, не по масти он вам, борзота зелёная! Вы ещё под стол пешком ходили, половины букв не выговаривали, а он уже любого врага не силой, так хитростью на корню изводил! А? Ну? И? Чё скажешь-то, участковый?

— Какой матёрый человечище, — согласился я, доставая из кармана найденное яйцо.

Ворон спал с лица… с морды… с физиономии… Ну, в общем, с чего ему там положено спасть!

— Энто чё… это твоё?

— Нет, не моё, — чуть не покраснел я. — В лесу добыли. Оказывается, идти надо было не с медведем или соколом, а с обычной служебно-розыскной собакой. Митя в полчаса нашёл дуб, который ещё пах Кощеем.

— Не может того быть… ик?!

— Может, ибо, — серый волк весомо поднял вверх лапу, отогнув указательный палец, — господину твоему мыться почаще не мешало бы. А то разит кислым потом да запущенным алкоголизмом…

Говорящая птица переводила безумный взгляд с меня на Митю, с Мити на лес, с леса на золотистое яйцо в крапинку и никак не могла определиться с ответом. Ступор полный.

Я его не виню. Мы в милиции просто обязаны по службе уметь врать с каменным лицом.