Черный меч царя Кощея

Давление на мои плечи заметно ослабло…

— Кощеюшка-а, любимы-ый!

Кощей рывком поставил меня на ноги:

— Ты какую хрень прочёл, участковый?! Там ить совсем другой текст был, «взбудит» же! От чтоб тебя, зараза ментовская, на Луну закинуло, кратеры дырявые патрулировать…

А поздно. Баба-яга, Василиса, Маняша и даже моя Олёна (ладно, это временно) кинулись с поцелуями на гражданина Бессмертного, буквально завалив его любящими телами.

— Чмок! Чмок! Чмок! Чмоки-чмоки-чмоки-и!

Я с трудом выбрался из-под этой куча-малы и на глазах перепуганного Кощея достал из кармана золотое в крапинку яйцо.

— Тока попробуй, гад… мы ж… договорилися-а?!

— Угу, и кто нарушил договор? — глухо напомнил я, изо всех сил саданув яйцом об пол.

Осколки скорлупы так и брызнули во все стороны! Я наклонился и поднял небольшую стальную иглу…"

"— Всё, без базару, — мигом сменил тон величайший злодей современности. Он быстро произнёс нужное заклинание, и ко всем девушкам мгновенно вернулся разум.

— Никитушка, сокол ясный! Любимый мой! Никита Иванович, вы ли?! — В ту же минуту трое красавиц повисли уже на мне. Как я только удержался на ногах, ума не приложу…

Олёну прижал к груди, Баба-яга и Маняша удовлетворились левым и правым плечом. Рядом с Кощеем осталась лишь его верная бесовка Василиса Премудрая. И хотя он сам, собственной рукой, грубо оттолкнул её, в глазах толстухи светилась самая искренняя женская преданность из серии «бьёт — значит любит!».

Мне, как сотруднику милиции, такого никогда не понять. Но если вспомнить, сколько у нас было вызовов в той же Москве: «Приезжайте срочно, он меня бьёт! Ой, не трогайте его, я его люблю!» Женская душа — терра инкогнита…

— Милая, нам надо уходить, — с трудом прерывая поцелуй, сказал я. — Забирай всех наших, печь в конце коридора, уезжайте в Лукошкино!

— А ты? Я тебя не оставлю!

— Мы с Митей справимся, — попытался соврать я, но под строгим взглядом Олёны признался: — Главное, спасти всех наших. Я выберусь, у меня смерть Кощея на конце иглы.

— Та самая?! — не удержавшись, влезла Баба-яга. — Никитушка, отдай её мне, Христом-Богом молю! Хочу сама с энтим лысым хреном за всё поквитаться! Я ж его энтой иголкой зашпыняю во все места, он у меня месяц сесть не сможет, я ж ему…

— Ни фига себе наезды-то?! — не удержавшись, возмутился Кощей Бессмертный. — Стало быть, как всей толпою бабской меня поцелуями слюнявить — так пожалуйста! А как смерть мою…

— Стоп. — Бабка гулко ударила себя кулачком по розовому лбу. — Так мне не привиделось оно. Девоньки, мы и впрямь энту морду лысую, энто колено безволосое, энтот мухомор несвежий… целовали-и?!

— Бей его, — тихо предложила моя скромная жена.

Я даже слова вставить не успел, как ситуация вновь вильнула хвостом не в ту сторону.