Черный меч царя Кощея

 — Какая ж вы старая, теперь вы вон какая молоденькая краса-девица! Как там гражданин Бессмертный говорил про очи, тело и груди… кхм. В общем, хотите мстить — приезжайте с утра и мстите себе на здоровье! Я не буду стоять на пути вашего счастья…

— А мой суженый где? — вдруг подала голосок доселе молчавшая Маняша.

— По лесу в облике волка территорию метит, пьянучи-ий… — вынужденно признался я. — Если, конечно, вы о Мите Лобове спрашивали.

— Уже не уверена, — крепко задумалась кузнецова дочь."

"— Ну, раз вопросов больше ни у кого нет, встаём, строимся и дружненько, походкой от бедра, дефилируем по коридору на Емелину печь.

— Погодь, милый, ты же вроде говорил, что вы с Митей тут останетесь, — шепнула на ухо моя Олёна. — А теперь говоришь, что он по лесу бегает?

— Это только для Маняши.

— А-а, понятно. Мужские секреты?

— Именно.

Она коснулась губами моей щеки и, развернувшись, подмигнула остальным. К моему (да и Кощееву) удивлению, ей подчинились все (даже Василиса), без споров, выкриков и слёз направившись на выход.

— Ушли девки? — зачем-то переспросил гражданин Бессмертный, пальцами выпрямляя погнутый стальной нагрудник и пытаясь покрасивее надеть корону. — Отдавай иголку, участковый, я своё слово сдержал!

— Вы пытались меня задушить.

— Ну и что с того? Я ить злодей как-никак, мне гадости да измены творить по чину положено. А тебе ни-зя-а-а!

— Зачем вам вообще всё это понадобилось? — спросил я, пока мы мирно шли тем же коридором на выход. — Вы ведь куда умней и опасней Змея. Ну, возможно, в плане грубой силы в честном бою он бы и имел шансы, но в плане мозгов…

— Змей мне и друг, и враг давний, — не спеша начал Кощей. — Было времечко, мы с ним такие дела проворачивали, любо-дорого вспомнить…

— Да неужели?

— О пожаре в Александрийской библиотеке слыхал? — пустился загибать пальцы хозяин Лысой горы. — Энто мы с фон Дракхеном крепко напились тогда, решили книжки почитать, интеллектуальной пищи захотелося, ну у него отрыжка и пошла. А как Рим сгорел, знаешь? Людишки учёные до сих пор царя ихнего подозревают, Нерона. Так на деле это просто Змей Горыныч пиццу с морской солью винищем местным запивал, да и не сдержался. Хе-хе, про всякие городки европейские вообще молчу, мы ж гуляли в те годы от Праги до Парижу, от Вены до Мадрида, и везде, везде после нас картины появлялись — рыцарь и дракон!

— Угу, вы ещё скажите, что икона святого Георгия со змеем с вашей парочки писалась.

— Не совсем так, — не стал завираться Кощей. — Однако ж аналогии имеются…

— Ну хорошо, что ещё в пожаре Москвы тысяча восемьсот двенадцатого года не вы виноваты.

— Покуда не я. А когда, говоришь, энто дело будет? — живо заинтересовался наш злодей.