Черный меч царя Кощея

А я и не успел…

Баба-яга ласково потрепала Митю по щеке, обещая всенепременно вернуть ему конфетку, как только закончит с заклинанием. Парень чуток подуспокоился.

Избушка широким мерным шагом выбралась из леса, взяв известный ей курс. Царь Горох и дьяк Груздев трусили следом, но внутрь не просились. Видимо, всё-таки наша домохозяйка умеет, когда надо, произвести неизгладимое впечатление.

Мне и Мите было предложено по миске горячей каши. Есть на ходу оказалось несложно, к тряскому бегу куриных ног вполне себе можно было подстроиться, главное, дуть хорошенько и не спешить, как на детских соревнованиях, кто быстрее съест.

Сама же Яга, крепко держа сладкого петушка на палочке, начала быстрым речитативом нашёптывать новое заклинание:

— Леденцовый петушок, лизаный гребешок, грызена головушка, кусана бородушка. На семи ветрах, у семи дорог, за синим морем твой куриный бог. Его волей, его указом, его словом и приказом обернись — замри, отомри — говори! А иначе не взыщи, попадёшь как кур в ощип…

Должен признать, что сразу леденец на палочке не сдался. Бабке пришлось его добрых минут пять уламывать, а может, и дольше, по крайней мере, мы с Митькой уже доели кашу и, скучая, постукивали деревянными ложками.

Наконец, под рифмованной россыпью уговоров и угроз, петушок сдался, размяк, склонил голову набок и хитро подмигнул коричневым глазом:

— Что угодно, барыня-сударыня?

— Про хозяйку твою бывшую спросить хочу, — столь же вежливо кивнула Баба-яга. — Где она сейчас, ведаешь ли?

— Отчего ж не ведать. Да тока говорить с ней не хочу, она меня чуть не съела.

— Ты уж добрых людей не смеши, конфеты леденцовые, поди, для того и созданы, чтоб их ели.

Так где, говоришь, хозяйка твоя прежняя?

— Чтоб ей пусто было, — с чувством ответил упёртый петух. — Вона, хороший человек сидит, меня у ней отобрал, к себе в карман сунул да и забыл. Спас, стало быть…

— Я те башку сахарную об стол разобью, — начала терять терпение бабка. — Где Маняша, говори!

— А вот не скажу! Ишь, тоже мне барыня-сударыня выискалась… Я, может…

— Митя, — обернулась наша грозная домохозяйка, — велю открыть рот и сосать петуха до полного изничтожения!

Петушок мигом припух, нахохлившись и вжимая голову в плечи.

Наш герой безропотно раззявил пасть и сделал страшные глаза. Попытался лизнуть и взвыл…

— А-а, бабуль, он меня в язык клюнул!

Видимо, леденец попался не из пугливых. Яга скрипнула зубом и обернулась ко мне.

— Нет, — сразу замахал руками я. — Во-первых, сладкое портит фигуру, а во-вторых, пытки свидетелей у нас в отделении категорически запрещены!

— Никитка! — истерично взвизгнула наша эксперт-криминалистка.