Честь и кровь

Дождавшись, когда генерал-губернатор выйдет, полковник кивнул незаметному ротмистру у двери, и тот, распахнув другую дверь, жестом велел кому-то войти. Дальше всех собравшихся ожидала большая неожиданность. В зал начали входить казаки в сопровождении офицеров и, подходя к некоторым из собравшихся, объявлять им, что они арестованы.

Из залы под конвоем были выведены семь человек. Остальные, растерянно глядя на полковника, судорожно пытались понять, что происходит и как это все может коснуться их самих. Полковник Тимофеев, взиравший на это действо с бесстрастием египетского сфинкса, дождался окончания арестов, после чего, выступив на середину, ровным, холодным тоном объявил:

– Остальных, господа, я попрошу запомнить то, что здесь сейчас произошло, и как следует подумать, стоит ли доводить себя до подобного пассажа. И ежели кто из вас решит, что некоторые его делишки имеют под собой основания для ареста и придет ко мне, чистосердечно, словно на исповеди все рассказать, даю слово, этому человеку я постараюсь оказать всю посильную помощь. В противном случае, ежели мне станет о подобных делах известно раньше, снисхождения не ждите. Спешу вас уверить, господа, рано или поздно мы все равно все узнаем. Для того и служим. Честь имею, господа.

Щелкнув каблуками, полковник отвесил короткий поклон и, развернувшись, вышел следом за своими подчиненными.

– Что это сейчас было, господа? – дрожащим голосом громко спросил один из присутствующих, под конец фразы дав петуха.

– Не будьте глупцом, сударь, – фыркнул в ответ мужчина в форме поручика уланского полка. – Нам только что прямо заявили, что покаявшиеся в сношениях с иностранными лазутчиками имеют шанс на револьвер с одним патроном.

– Самоубийство?! Но это же противоречит всем законам. Человеческим и божеским! – снова взвизгнул все тот же мужчина.

– Да заткнитесь вы, бога ради, – рявкнул на него поручик. – Лично мне каяться не в чем. Так что желаю всем здравствовать. В следующий раз я появлюсь тут только после того, как дознание по этому делу будет окончено. Честь имею, господа.

Щелкнув каблуками, поручик едва не строевым шагом покинул собрание. Тем временем всех арестованных уже погрузили в кареты и коляски и повезли на окраину города, где служба контрразведки организовала что-то вроде подготовительного полигона для своих служащих. Полковник Тимофеев, уже садясь в свою коляску, увидел выходящего из здания поручика и, удивленно выгнув бровь, иронично поинтересовался:

– Хотите мне что-то сообщить, господин поручик?

– Никак нет, ваше высокоблагородие. Но, осмелюсь доложить, имею просьбу, – бодро ответил офицер.

– Слушаю вас, – еще больше удивившись, кивнул полковник.