Честь и кровь

Нино, которая увидела их в окно, встретила гостя с истинно княжеским достоинством. Увидев девушку, Реваз поспешно опустил свою поклажу на пол и, вежливо поклонившись, представился:

– Реваз Клания. Твой муж мне доброе дело сделал. Я пришел, чтобы ему тот долг отдать."

"– Проходи, уважаемый, – едва заметно улыбнулась Нино. – Гость в дом, бог в дом. Женщины помогут тебе умыться.

Одна из ее личных служанок, подхватив узкогорлый кувшин, повела горца во двор. Вторая, подчиняясь молчаливой команде княжны, тут же ринулась на кухню. Нино, воспользовавшись моментом, на минутку прижалась к мужу и, целуя его, еле слышно спросила:

– Где ты этого осетина взял?

– Случайно познакомились. Мог его арестовать, но отпустил и деньгами помог, чтобы он кровника найти сумел. А он обещал после дела меня найти. Вот. Нашел. Похоже, ему больше идти некуда.

– Это хорошо, – задумчиво протянула девушка.

– Чего ж в том хорошего? – не понял парень. – У человека собственного угла нет.

– Я не о доме, – отмахнулась Нино. – Я о том, что он твой должник. В дом его возьмешь, он как пес верным будет, если слово даст тебе и твоей семье служить.

– Это если только сам захочет, – тут же заявил Елисей, не желая никого принуждать к службе.

– Только так, – одобрила девушка.

– Тогда накрой стол как следует. Гость в доме, – улыбнулся ей парень.

Кивнув, Нино нехотя оторвалась от мужа и отправилась на кухню. Спустя еще пару минут Реваз в сопровождении служанки вернулся обратно в дом, и Елисей повел его в гостиную. Пока мужчины усаживались, служанки успели подать чай. Реваз, с удовольствием глотнув свежего напитка, прикрыл глаза и, вздохнув, тихо произнес:

– Давно так спокойно не было.

– Отдыхай, уважаемый, – улыбнулся Елисей.

Благодарно кивнув, Реваз сделал еще глоток и, помолчав, тихо заговорил. Это была история старой вражды, когда два рода сходились в схватках на смерть, уничтожая друг друга. С чего все началось, толком никто уже и не помнил, но его род оказался в положении обороняющегося. В итоге, после нескольких нападений, его дом оказался сожженным, а все кровные родственники погибли. Тогда горец продал все, кроме коней и оружия, и отправился искать тех, кто посмел поднять руку на детей и женщин.

Какой бы ни была ненависть в подобных случаях, слабые никогда не были объектом этой охоты. Трогать детей и женщин – означало поставить себя вне всяческих законов. Пока мальчик не получил в руки оружия, трогать его было нельзя. И уж тем более нельзя было трогать женщин. Да, их крали и увозили в свой клан, да, они становились наложницами, почти рабынями, но их не убивали. Но в этот раз враг перешел все границы.