Чистосердечное убийство

Седов понял это по его глазам. Парень не сразу смог вытащить пистолет. Но когда лязгнул затвор, Алексею пришлось в кувырке, как он это делал на тренировках в спортзале, уйти с линии огня. Седов так и не смог заставить себя выстрелить первым.

Его противник быстро присел на колено. Грохнули два выстрела, но пули не достигли цели, потому что Алексей был быстрее. Он сделал очень длинный кувырок. Охранник, пытаясь попасть в него, не сделал шаг влево, чтобы сместить сектор обстрела. Ему мешала стена.

Алексей вышел из кувырка и тут же выпустил две пули в сторону двери.

Именно две! Это у него крепко засело в голове со времен учебы. Не менее двух выстрелов в одну цель!

Грохот, отдававшийся страшным эхом в железных стенах, кислая вонь сгоревшего пороха — все это давило на психику. Алексей сейчас, конечно, в своего противника не попал, но заставил его исчезнуть из дверного проема. Он успел быстро осмотреться и увидел чуть левее себя узкую высокую дверь.

Решение пришло мгновенно. Что-то опять сработало в мозгу и превратилось в четкие действия. Алексей бросился к этой двери, трижды не целясь выстрелил в сторону проема напротив, за которым был его противник.

Нельзя дать ему высунуться, прицельно выстрелить, помешать добежать до этой двери.

Алексей забежал за дверь, с грохотом захлопнул ее за собой и увидел большую дыру в стальном уголке, составлявшем раму этой двери. Если в нее вставить какой-нибудь штырь, лом, тогда снаружи нельзя будет открыть полотно без автогена.

Среди всякого строительного хлама валялся вполне подходящий пруток. Он даже удачно изогнут в форме латинской буквы V. Алексей подхватил железяку, потянул на себя тяжелую дверь и просунул пруток в дырку.

Все!

Он отпрянул в сторону и затих, тяжело дыша. Если оттуда будут стрелять, то пробьет ли девятимиллиметровая пистолетная пуля железо двери и стен?

Испытывать это на себе Алексей не хотел. Он отошел подальше и увидел еще одну дверь с наскоро приваренной задвижкой. Она была заперта.

Осмотрев при свете разгорающегося нового дня свою железную тюрьму, Алексей стал подозревать, что массу различных перегородок тут натыкали лишь с одной целью — что-то спрятать, закрыть от посторонних глаз. Местами наварено новое, даже не тронутое ржавчиной железо, а где-то — очень старое.

"

"Капитан понял, что за всей этой стрельбой совсем забыл о боли и слабости. Теперь все это снова навалилось на него многотонным грузом. Ему захотелось опуститься прямо на пол, лечь и прижаться лицом к чему-то холодному.

«Гуров!.. — всплыло в сознании. — Да, что-то я думал о нем. Лев Иванович ведь помнит, куда меня послал. Значит, сразу начнет волноваться, если я не отвечу ему по телефону. Или когда он не дождется меня утром.