Чистосердечное убийство

Гуров вытащил из внутреннего кармана пиджака полицейские погоны с двумя просветами и одной большой звездочкой. Он развернул их и водрузил на плечи Седова.

— Вот так! — торжественно объявил Орлов. — Приказом министра внутренних дел за мужество и героизм, проявленные при проведении оперативных мероприятий, вам, капитан Седов, досрочно присвоено звание майора полиции. Поздравляю, сынок. Молодец!

Седов, смущенный и взволнованный, не знал, о чем сейчас говорить.

— Лев Иванович… ой, виноват, и вы, товарищ генерал!.. Я от имени моих родителей приглашаю вас к нам. Вы еще долго пробудете в Самаре? Я так много рассказывал маме и папе про Льва Ивановича, что они теперь хотят познакомиться с ним… с вами лично.

— Извини, сынок. — Орлов развел руками. — Тебе еще с неделю тут валяться, а у нас служба. И вообще я забираю Льва Ивановича с собой в Москву. Хватит ему тут вам носы подтирать. Теперь уж вы сами как-нибудь. Кстати, если не передумал, то полковник Рогозин тебе местечко прибережет. Ему толковые и крепкие ребята нужны. Или ты к себе в хозяйственное управление вернешься?

— Нет. — Седов широко улыбнулся, посмотрел на Гурова и опустил глаза.

— Видишь ли, Петр, — попытался объяснить Гуров. — У этого парня есть серьезные проблемы при объяснении с девушками. Они не понимают всей героики службы по хозяйственному ведомству. Им ведь нужны схватки, погони, чтобы потом упасть в объятия не снабженца, а мужественного красавца.

— Вон как чисто выводит! — похвалил Орлов. — Не зря, значит, жену-актрису отхватил."

"— Да, Леша! — Гуров виновато улыбнулся. — Мария и Алена передавали тебе большой привет и пожелания быстрейшего выздоровления. Будешь в Москве — заходи, звони.

В театр сходим!

Оля услышала звонок в дверь, когда гладила отцовские рубашки. Кто там? Отец своим ключом открывает. А может?..

Оля поставила утюг и прижала руки к щекам, которые вдруг стали полыхать жаром. Она пошла к двери, чувствуя, что ноги ее плохо слушаются. Тихо. Больше никто не звонил. Девушка посмотрела в глазок.

Матвей стоял у противоположной стены, глубоко засунув руки в карманы брюк и глядя себе под ноги. Оля прижалась лбом к холодной обивке двери и закрыла глаза. Все-таки он пришел. Но теперь все совсем не так, как две недели назад.

Мир изменился, потому что сама Ольга стала другой. Но это же был Матвей. Его руки и губы она ощущала когда-то. При этих мыслях ее тело болезненно сжалось, покрылось мурашками. Внутри все завибрировало. Комок поднялся к самому горлу. Снова как в кошмаре вспомнились чужие похотливые грязные руки.

Оля два раза повернула ручку на замке и открыла дверь. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и ждала. Матвей наконец-то сделал несколько шагов к ней. Они замерли по обе стороны приоткрытой двери и не видели друг друга.