Чистосердечное убийство

Хоть вы из полиции, а все же скажу правду: ловлю, как наши отцы и деды ловили, — с бреднем или в крайнем случае с пауком. Удочка — это уже позже пошло, от городских. Это скорее для удовольствия занятие, а не для пользы. А я один раз с бреднем пройду — вот и улов на целую неделю. И с Варей могу поделиться. Но я вот что вас спросить хотел: стало быть, Виктор Петрович с вами на рыбалку пошел? Не побоялся?

— А чего он должен бояться? — почти искренне удивился Гуров.

— Есть тут кое-что, чего он должен опасаться, — заявил хозяин. — Вы, когда на рыбалке были, ничего необычного не видели? Не слышали?

— Как же, кое-что слышал… — медленно, словно припоминая, проговорил Лев.

 — Крик был такой… странный… Похоже, будто выпь кричит, только это была не выпь.

— Вы, стало быть, в природе кое-что понимаете, — с одобрением отозвался Тихонов. — Тут вы совершенно правы: это не выпь была и вообще не птица.

— А кто же тогда? И почему Виктору Петровичу следует этого крика опасаться?

— Опасаться ему следует не столько крика, сколько нападения враждебных сил. Духов тьмы, говоря коротко. Вам Виктор Петрович ничего про них не говорил?

— Да, говорил, — признался Гуров.

 — Сказал, что ему являлся некий… вроде призрака.

— Вот-вот, вроде призрака. Только это не призрак, это гораздо страшнее. Я уже предупреждал Виктора Петровича, чтобы он в одиночку в лес не ходил, непременно за компанию. Если хочет свой разум в целости сохранить, да и саму жизнь тоже.

— Что же это за сила такая, которая ему угрожает? — нахмурился Лев. — Вы объясните, а я, как представитель закона, приму меры, чтобы пресечь ее противоправные действия."

"— Тут могут быть разные объяснения, но при любом из них ваши меры не помогут.

Здесь совсем другой подход требуется. Все зависит от широты ваших взглядов. Я понимаю, человек вашей профессии — это обязательно материалист. Вряд ли вы верите в духов, в нечистую силу и прочее того же рода. А без этого здешние события не объяснишь.

— Ничего, вы попробуйте, — предложил Гуров, — а я попытаюсь понять.

— Хорошо, попробую, — кивнул Егор. — Только это будет долгий разговор. Давайте тогда на завалинку присядем, что ли.

Они отошли к дому и сели на прогретую солнцем завалинку. Смеркалось, в лесу завела свое долгое «ку-ку» кукушка, из ближней рощи донеслась песня малиновки.

Глава 4

— Эта история берет свое начало в глубине веков, — начал свой рассказ Тихонов. — А точнее, она относится ко временам правления царя Ивана Васильевича.

— Это Ивана Грозного, что ли? — уточнил Гуров.

— Совершенно верно. В то время деревня Онуфриево со всеми ее обитателями принадлежала дворянину Григорию Онуфриеву. Жил он здесь в усадьбе со своей женой Ольгой и тремя детьми. И так случилось, что впал Григорий в немилость у грозного царя.