Чистосердечное убийство

Я весь сегодняшний день, с самого утра, ломаю голову над вопросом: кто мог это сделать?

— Ну, и что у тебя получается? — заинтересовался Гуров.

— Да ничего не получается! — сердито ответил Шаталов. — То есть, с одной стороны, сделать это мог кто угодно — хотя бы даже повар Генка. Комнаты у нас не закрываются, никто особенно друг за дружкой не следит, так что любой из живущих в доме может улучить минутку, пробраться в комнату и сделать что ему нужно. А с другой стороны — никто этого сделать не мог, потому что… ну, потому что незачем им это делать.

— Давай расскажи о своих рассуждениях подробнее, — предложил Гуров. — Может, и мне что-то из твоих выводов пригодится.

— Начну с обслуги, — стал рассуждать Константин. — Возьмем охранника Руслана. Он чеченец. Чем занимался до приезда в Москву — неизвестно. Папа его нашел по знакомству — Руслан работал водителем у его знакомого, Груздева Бориса Николаевича, а тот переехал в Киев и уволил слуг. Борис Николаевич характеризовал Руслана хорошо. У нас он работает два года, и тоже могу сказать о нем только хорошее. Правда, нелюдим, малоразговорчив, но это и хорошо: болтливый охранник — нонсенс. Как я понял, в убийстве папы или в помощи убийцам вы Руслана не подозреваете?

— Нет, пока причин для таких подозрений нет, — подтвердил Гуров.

— Ну вот. А если он непричастен к убийству — зачем ему подставлять меня? Никаких причин нет. Дальше возьмем повара Гену. Он у нас еще дольше, три года, я его достаточно хорошо изучил и не могу представить, чтобы он участвовал в каких-то кознях.

— Но ведь такого человека, ни в чем не замешанного и находящегося вне подозрений, могли просто подкупить, — заметил Лев. — Такие случаи бывают нередко.

— Да, наверное… — недоверчиво проговорил Константин. А затем решительно помотал головой: — Нет, все равно не могу представить Генку в роли злодея! Не идет ему эта роль, вот и все!"

"— Хорошо, но у вас работает один человек, имеющий судимость. Человек, озлобленный против всех богатых, и при этом весьма умный. Я имею в виду садовника Петренко.

— Алексей Федорович? Да, он человек скрытный, себе на уме… Но, кстати, вот как раз он является исключением. Я говорю о том, что любой из живущих в доме мог подняться в мою комнату и подбросить улики. Петренко живет не в доме, а в отдельной сторожке. Он и в дом-то редко заходит, только чтобы поесть. А уж на второй этаж, где моя комната, я вообще не помню, чтобы поднимался. Хотя, конечно, он и правда мог…

— Остаются еще женщины, — напомнил Гуров.

— Да, женщины… Но вы ведь не думаете, что это могла сделать Настя?

— Нет, Настя на данной стадии свободна от подозрений, — согласился сыщик.

— Про Ольгу я тоже не могу представить, зачем бы ей потребовалось меня подставлять, — пожал плечами Костя.