Чистосердечное убийство

 — Матвей перешел на шепот, взял Ольгу за плечи и повернул лицом к себе. — Теперь нас никто не видит. Тебе нечего бояться. Замерзла?

Он прижал ее к себе, обхватил обеими руками и зарылся лицом в волосы. Девушка смущенно опустила голову, но Матвей нагнулся и приник к губам жадным горячим поцелуем. Он чувствовал, как приоткрывается ее ротик, как она начинает тяжело и прерывисто дышать. Ему всегда нравились эти мгновения, когда он ощущал возбуждение и понимал, что Оля тоже испытывает нечто подобное.

Рука Матвея сползла с ее плеча, опустилась на грудь. Но ткань куртки мешала, и он потянул вниз язычок «молнии». Теплота и мягкость тела встретили его, заставили застонать и еще сильнее впиться в ее губы. Мягкая и упругая спина девушки выгибалась от его прикосновений. Черт, сколько он отдал бы за то, чтобы остаться с ней наедине, в теплой квартире, чтобы можно было!..

Чисто интуитивно Матвей догадался, что нужно остановиться именно сейчас, чтобы осуществить свою мечту и не дать Оле догадаться о его истинных намерениях. Он вытащил руку и стал покрывать лицо девушки нежными поцелуями.

— Если ты устала, то давай я провожу тебя домой, — предложил Матвей. — Так хочется посидеть с тобой на уютной кухне под абажуром и попить сладкого чая.

— Хорошо придумал, — прошептала Оля. — Я тоже сейчас о горячем чае подумала.

— А отец не выгонит?

— Он сегодня на дежурстве и вернется поздно ночью. Пошли, погреешься."

"Матвея теперь жутко трясло. Озноб овладел почти всем его телом. Оля заметила состояние парня и решила, что он и правда сильно замерз. Он шел и уже представлял, как начнет ласкать девушку, как снова сольются их рты в безумных поцелуях, как его руки…

Они подошли к дому, молча поднялись по лестнице на третий этаж. Щелкнул замок, и квартира встретила их теплом. Замечательно было ощутить его после холода ранней весны. Да, именно живое тепло жилья, а не просто какого-то протопленного помещения. Например, в котельной или сушилке тоже не холодно, но жар там какой-то… специфический. А еще многие замечают, что с присутствием человека в доме становится теплее, если даже температура батарей отопления не изменяется.

Матвей глубоко вдохнул. Ему нравилось в этой квартире. Все вещи тут знали Олю, постоянно окружали ее. Здесь царил ее запах, хотя ощущался и дух мужчины, причем курящего. Но Матвей сейчас испытывал нежные чувства даже к застарелому табачному перегару.

— Пойдем на кухню, — заявила девушка и улыбнулась, когда Матвей всунул ноги в отцовские тапочки.

— Давай сначала погреемся, — прошептал юноша дрожащим от нетерпения голосом и потянул Олю в темноту комнаты. — Говорят, что ничего так не согревает, как человеческое тепло.