Чистосердечное убийство

Бросив взгляд в сторону профессора, Гуров заметил, как тот с завистью посмотрел на загадочного друга Алены. Он и с ней, культурно выражаясь, дружит, и со знаменитой Строевой близко знаком. Не иначе какой-нибудь продюсер или меценат.

— Что же делать? — Алена на миг надула полные губки, а потом как будто мгновенно передумала огорчаться. — Ладно, тогда и я с вами! Я же должна примазаться к славе подруги. И вообще сегодня Маша — моя протеже.

В студенческий клуб они поехали на следующий день. Сияющий профессор Изюмов в костюме и бабочке снова припал к ручке столичной знаменитости, и Маша мгновенно, прямо в коридоре, ведущем к зрительному залу, попала в окружение тех, кого проректор счел необходимым представить актрисе Строевой.

— Я предлагаю оставить ее в своем кругу, — шепнула Алена, намеренно коснувшись уха Гурова губами. — Пошли в зал, послушаем, осмотримся."

"Но к ним тут же подошла полненькая девушка, видимо, из местных активисток, и принялась старательно оказывать покровительство и выражать заботу о гостях. Она представилась Валентиной, засыпала визитеров сведениями о клубе, информацией о студенческой художественной самодеятельности, беспрестанно тыкала руками в фотографии, развешанные на стенах.

Гуров старательно подыгрывал девочке, а Алена просто сияла очарованием и милостиво позволяла вести себя в зал.

Они успели вовремя. Хотя, как потом догадался Гуров, начало сегодняшнего вечера его устроители вполне могли задержать до приезда Строевой. Начинался второй день общеуниверситетского конкурса художественной самодеятельности «Студенческая весна». Алену с Гуровым усадили в шестом, специально выделенном ряду, где размещалось жюри за маленькими столиками, местное руководство, обязанное присутствовать тут по должности, и именитые гости.

Гуров с интересом смотрел по сторонам, пока еще не погасили верхний свет.

Зал был вполне приличный, наверное, он недавно пережил капитальный ремонт. Все новенькое, блестящее, но не хватало чего-то консервативного, чисто университетского. Тяжелых занавесей, старомодных люстр и бра, лепнины на стенах, драпировки или еще чего-то в этом роде. Гуров почему-то считал, что старинное слово «университет» должно отражаться как во внутренних интерьерах, так и во внешнем облике вуза.

Но такое он видел лишь в МГУ. Остальные учебные заведения, в которых ему удалось побывать в Москве и других городах, постепенно утрачивали этот шарм старины. Наверное, так и должно быть. Не зря же Станислав Крячко говорил: «Что вы хотите, ребята, двадцать первый век на дворе».

В соседних креслах сидели степенные дяди и тети разных возрастов. Гуров попытался догадаться о научной специальности каждой личности, но понял, что ему это не удастся.