Читай по губам...

Сначала к ключицам, а потом к груди, которую обнажили опустив вырез свободной ночнушки вниз. Эти безумные и дикие поцелуи опалили жаром, заставляя еще сонное сознание взбудоражиться, а расслабленное тело покрыться мурашками, которые тут же собирались электрическим трепетом внизу живота.

— Доминик… — простонала, открывая глаза и сейчас все еще щурясь от ярких лучей солнца.

— Проснулась? — он всего лишь на мгновение отстранился, после чего прикусил сосок, заставляя меня прогнуться в спине и застонать, после чего начал задирать ночнушку, обнажая мои бедра.

— Как я могла продолжать спать? — прерывисто и еле сдерживая очередной стон, но, вспомнив то, что происходило ночью, резко села и уперлась ладонью в торс Моно. — Подожди. Почему ночью приезжал Прежан? Что-то случилось?

— Нет, — Доминик опять повалил меня на кровать.

— Тогда, что произошло? Просто так ночью никто в гости не заглядывает, — я все не успокаивалась.

— Если случится что-то важное, я скажу.

Я хотела возразить и настоять на том, чтобы Доминик все же рассказал мне, почему приезжал Прежан, но уже через мгновение Моно отвлек меня голодными поцелуями, из-за которых сознание поплыло, словно в дурмане и тело запылало будто в лихорадке.

Позже, когда я, будучи на кухне, готовила завтрак, вновь задумалась про визит Прежана и пришла к выводу — Доминик никогда не будет рассказывать мне абсолютно все. Есть сторона его жизни, от которой Моно держал меня подальше. Да и, наверное, мне самой не стоило лезть в нее. И без этого знала, что он далеко не самый хороший парень, но все равно хотела быть с ним. Потому, что верила Доминику.

На завтрак я приготовила омлет с овощами и для кота отварила мясо, которое опять нарезала и отнесла в гостиную.

— Привет. Держи, — я поближе придвинула к нему тарелку, при этом прекрасно видя, что кот по-прежнему смотрел на меня с жуткой агрессией. Еще и шипел. — Нужно будет придумать тебе имя, — сказала задумчиво, возвращаясь на кухню.

Пока мы завтракали, я попросила у Моно телефон и опять в сети просматривала новостную ленту. К счастью, ничего нового не увидела, хотя, имелись свежие статьи про смерть Бенуа. Разве что информация в них вчерашняя. В некоторых имелись частичные фотографии тела и, после того, как я посмотрела на них, мне стало настолько плохо, что я тут же отодвинула от себя тарелку с омлетом и телефон, а сама прислонилась лбом к холодной поверхности стола, попытавшись выровнять дыхание, унять ужас, тошноту и горечь.

— Зачем ты это смотришь?

Услышав вопрос Моно, я подняла голову. Он смотрел на экран телефона, на котором все еще виднелись те ужасные фотографии, но, при этом, в его взгляде было полное безразличие. Так, будто он смотрел вовсе на выключенный экран.

— Ничего, — буркнула, но больше есть не смогла.