Что в имени тебе моем...

Но царь на все хитрые вопросы отвечал так легко и весело, что Надин притворно злилась, стараясь поймать его на вранье. В конце концов, они оба громко смеялись, внезапно обнаружив, что кажется, знают друг о друге все. Словно знакомы тысячу лет, словно они половинки одного целого. Тогда Зимруд, сглотнув от волнения, осторожно поправил выбившуюся из-под накидки светлую прядку волос и спросил:

— Надин, ты выйдешь за меня?

— Но я даже не знаю твоего имени, — вдруг смутилась девушка.

— Что в имени тебе моем… — Зимрул взял ее за руку, — Разве имя имеет значение?

Девушка молчала, потупившись, тогда Зимруд стал говорить горячо:"

"— Для тебя я просто мужчина, а ты для меня просто женщина. Ты ведь выйдешь замуж за мужчину, а не за его имя. Любить тебя будет мужчина, а не его имя! Что тебе в моем имени, желанная моя?

— Любить… — прошептала Надин.

— Любить, — прошептал Зимруд.

Он был уверен в том, что обещал ей. Он будет любить ее всю свою жизнь, до самой смерти. Других женщин у него больше не будет. Что бы не послала им судьба, они встретят это вместе. Остальное не важно.

Потому слезы навернулись на его глаза, когда девушка робко ответила:

— Хорошо, я согласна.

Осторожно притянув ее в свои объятия, Зимруд прикрыл глаза, замер, поняв, наконец, смысл того заклятия, что наложила на него Мелисандра. Она хотела, чтобы царь влюбился. По-настоящему, когда забываешь весь мир, все, даже собственное имя. И ничего не важно, кроме единственно ценного — любимого человека. И потерять его никак нельзя, потому что в нем твоя жизнь.

Иссилион, по-прежнему в одеянии с капюшоном, скрывающим лицо, обвенчал их в храме перед лицом Создателя, просто как мужчину и женщину, а после омыл водой священного источника. Застегнув на их запястьях простенькие серебряные браслеты-символ брака, Иссилион сказал, обращаясь к Надин:

— Твой отец будет ждать тебя здесь завтра и каждый день. А сейчас или со своим мужем. Будь счастлива.

Молодожены поклонились на прощание, и ушли, а вслед им смотрели Горгор, Карис, Иссилион и остальные духи-хранители дворца. Горгор перевел взгляд на Иссилиона, тот смахивал слезы, и добродушно проворчал:

— Эй, нечего тут сырость разводить. Одно слово, водный!

— Молчал бы уж, каменное твое сердце!

— Это у меня каменное? — вскипел тот, чье настоящее имя было как раз таки Валун, — Это у меня каменное?!

— Ой, молчите уже. Порадовались бы, что ваши дети обрели свое счастье.

— Да, — Горгор устыдился, — Еще бы им долгих лет жизни. Как не хочется снова и снова переживать своих детей…

Все трое вздохнули.