Что в имени тебе моем...

Ибо недолог век человеческий, и духу все равно придется похоронить и детей своих, и детей их детей… Жаль… Но пока все живы, да здравствует жизнь!

Глава 33

По дороге Зимруд предупредил девушку, что ответит на все ее вопросы, но через пару дней, а пока пусть верит ему. Просто верит. И Надин поверила, она ведь отдала ему свою жизнь, так что такое два дня? Наконец они добрались до огромного каменного строения, даже не здания, а почти что города в городе, и подошли к маленькой дверце в стене. Зимруд порадовался, что они подошли к служебному крылу дворца и отсюда не видны знаменитые висячие сады.

— Что это? Такое огромное здание, кто в нем живет? — прошептала Надин, потрясенная размерами.

На что Зимруд ответил, озираясь по сторонам:

— Это дворец Владыки.

— Владыки? А ты откуда знаешь?

— Ээээ… Ну, я как бы с ним знаком… — рассеянно отвечал Зимруд, он был в данный момент очень озабочен тем, чтобы их никто не увидел.

На его условный стук дверца отворилась, ее открыла рослая рыжеволосая женщина и быстро втащила обоих внутрь. Захария просто вся извелась дежурить у потайной двери, ожидая, когда, наконец, Зимруд вернется, а потому от радости чуть не потеряла голову. Однако, когда она взглянула на девушку, что царь привел с собой, у нее вырвался возглас:

— Боже, как она похожа на…

— Ради Бога, женщина, не надо имен! Умоляю, Захария! — зашептал Зимруд, опасаясь, как бы она не сказала лишнего, — нам бы какую-нибудь комнатку, где нас никто не найдет…

Захария весьма двусмысленно улыбнулась своему царю, понимая его нетерпение:

— Комнатку? Ну-ну, посмотрим, что сможем найти… идите за мной.

Захария знала этот дворец как свои пять пальцев. В отличие от Гульшари, которая в составе свиты незабвенной Нитхиль, приехала в Симхорис как ее камеристка, она родилась здесь. Мать Захарии, так же как и бабушка, работала на кухне, а отец был дворцовым садовником. Все детство и юность прошли в этом дворце, впрочем, она и сейчас живет здесь, думала женщина. Однако, давно это было… Захария вспомнила, как ее, тогда молодую и красивую кастеляншу выбрали в личные камеристки для юной царицы, прекрасной Нитхиль. Веселой, смешливой, ее голосок звенел, как колокольчик… Они тогда были скорее подружками любимой жены Владыки, чем прислугой. Маленькая черноволосая и черноглазая перчинка Гульшари, высокая рыжая сероглазая Захария и светлая девочка Нитхиль — лучистые зеленые глаза и золотые, как солнечные лучи волосы. Захария усмехнулась про себя, теперь Гульшари просто колобок, а сама она далековата от стройности и скорее напоминает шкаф для одежды. Обе камеристки были постарше молодой царицы, но это не мешало всем троим носиться по верхней террасе сада как малолетним девчонкам, смеясь и озорничая. А потом все кончилось в одночасье.