Чудеса в кастрюльке
Я, Виола Тараканова, не могу жить без преступлений. Притом они меня сами находят. На этот раз все началось с того, что во время моего визита у Аси Бабкиной случилось страшное горе – умерла дочь Ляля. Уснула и не проснулась. Потом от чужого несчастья меня отвлекли разные события я затопила соседей, издательство приняло к печати мой первый детектив. Я млела от счастья. И вдруг раздался звонок из больницы меня требовала к себе Ася, попавшая туда с инфарктом. От нее я узнала невероятное похоронили совсем не ее дочь, а чужого ребенка. Чтобы развестись с постылым мужем и сохранить за собой дочь, Ася согласилась на помощь соседа-врача, ее любовника. Спящую Лялю перенесли через балкон к нему, а на ее место положили труп похожей девочки, который «достал» сосед. А потом любовник Аси повесился, и Ляля пропала. Теперь именно я должна найти девочку Каково, а!
– Брюнетка, красивая, очень яркая, прямо глаза слепила, громкая, властная… вроде вместе с ним врачом работала.
Рентгенолог Маргарита Федоровна, которую сбила машина!
– Кстати, – подняла голову Евдокия, – думается, девочка, которую вы разыскиваете, у нее.
– Отчего вы так решили?
– Брат приезжал не так давно, привозил эскиз для вышивки, я ведь говорила вам, что мы берем заказы на постельное белье?
– Да.
– Вот Ежи и доставил монограмму заказчицы.
Не успел брат передать сестре листок, как затрезвонил мобильный.
– Да, – рявкнул Ежи, – ладно, хорошо, сейчас!
Потом он довольно зло буркнул:
– Черт, надоела!
Евдокия перекрестилась и по-христиански кротко спросила:
– Случилась беда? Не нужна ли помощь?
– Да вот, звонит, – с досадой объяснил кардиолог. – Ну надоела, задергала просто! С ребенком справиться не может! Муж у нее, видишь ли, в командировку укатил, а я должен в магазин лететь, потому что капризуля не спит! Игрушки новые покупать требуется!
Евдокия подавила недовольный возглас. Значит, у этой красивой, яркой женщины имеется не только муж, но и ребенок. Поведение брата просто отвратительно, но она не имеет никакого морального права осуждать его, надо только молиться, чтобы господь вразумил безголового Ежи.
Через пару дней Евдокия отправилась в Коломну, требовалось решить кое-какие вопросы у церковного начальства. Потолкавшись в приемной, матушка вышла во двор и с отвращением нюхнула городской воздух. Большую часть жизни она, хоть и родилась в Москве, провела в Тартыкине и теперь, оказываясь в крупном населенном пункте, мигом начинала кашлять. Привычно перекрестившись на купола, Евдокия пошла через двор, и ее остановила женщина, явно не церковная. Хоть дама была в юбке, а на ее голове повязан платок, сразу стало понятно: она посторонний человек на этом дворе. Глаза у прихожанки смотрели бесстыже, нагло, а во взгляде не было мира и покоя.
– Простите, – резко спросила она, – тут есть чудотворная икона, не подскажете, как к ней пройти?
Не успела женщина закрыть рот, как Евдокия мигом узнала ее и от неожиданности сказала:
– Здравствуйте, Маргарита Федоровна. Не припоминаете? Я старшая сестра Ежи, вы ко мне в Тартыкино наезжали.
Рита шарахнулась было в сторону, но потом взяла себя в руки.
– Действительно, не признала. Тут все одинаковые, в черном.
– Давайте отведу к иконе, – предложила Евдокия.
Подходя к храму, она не утерпела и совершила грех, полюбопытствовав:
– А зачем вам чудотворная икона?
– Я заболела, – коротко ответила Рита.
– Тогда лучше к Пантелеймону Целителю обратиться.
– Мне к чудотворной.
– Так она не всем помогает, а только женщинам, которые забеременеть не могут.
Рита вспыхнула огнем:
– Вот-вот, прямо про меня. Всех врачей прошла, осталось только на бога надеяться.














