Чувства наизнанку

— Ну, да. Ни одна баба бы такого унижения не стерпела. Получить расчет при сопернице — это дно, тем более для Лианы. Она бы шарежки и тебе, и твоей Тане повыкалупывала голыми руками. Да и потом бы нашла как расправиться с разлучницей. Яд в пирожок, кислота в лицо, авария…"

"— О чем и речь…только вот я это понимаю, ты это понимаешь, но не Таня. Она тут же свинтила, сверкая пятками, хотя я просил подождать меня в приемной. Женщина! Обиделась она, видите ли, что я ее выставил за дверь. А я не должен обижаться, что она мои слова и действия ни во что не ставит? Если я сказал, что бывшая — значит бывшая! Если я предложил ей жить вместе — значит это не шутки и все между нами серьезно. Я для нее не мужик значит, а гребаный балабол с яйцами на перевес что ли? Слова сказать не дала, а уже умотала с воплями, воображая себе в голове самые худшие варианты, закидывая меня в черный список и вытворяя всякую хуйню. Очень логично, да?

— Ага, то есть мы подбираемся к тому, почему ты такой смурной, да?

— Да, — кивнул я, затем включил ноут и развернул его к Шаху, чтобы он оценил масштаб произошедшего пиздеца, — это случилось в этот же день, сразу, как Таня покинула мой кабинет.

И через несколько минут Данил присвистнул и хмыкнул.

— Она хоть бы сохранилась, чтобы такое творить. Такая же дурная истеричка, как и Лиана. Вот же тянет тебя на таких баб, Хан.

— Вот и я также подумал сначала, когда меня новостью слива отец огорошил. А потом, когда красная пелена спала, то начал размышлять. Все это дерьмо не сходится, Шах, тем более, учитывая то, кому Таня слила информацию.

— А кому она ее слила?

— Своему бывшему работодателю-извращуге. Вот только Иванчук в курсе, что у меня на него есть жирный компромат. Очень жирный, смекаешь? И стал бы он так жопу свою подставлять ради хер пойми чего?

— Что за компромат?

— Статья 131 и 134 Уголовного кодекса РФ.

— Ой, бля…

— Ну и второе. Я тупо не верю, что Таня настолько дура, чтобы вот так в цвет засаживать себя на десять лет за решетку из-за какого-то там меня. Нет, не могла она этого сделать…

— А ты ей о мыслях своих сказал?

— Нет.

— Почему?

— Не могу. Во-первых, Таня меня в бан кинула. А, во-вторых, отец на стреме. Он реально сольет Таню ментам, если я с ней свяжусь или встречусь. Он злой, пиздец просто, и настроен очень решительно. Думает, что я ради профурсетки и охотницы за деньгами, слил приличную партию в лице Разумовской. Я его и так еле уговорил не давать делу ход, не могу так рисковать.

— Нельзя его за это винить. Ушлые содержанки сейчас далеко не редкость.

— Согласен. Да и факты, сам видишь, — ткнул я пальцем в ноутбук.

— А он сам не при делах, как думаешь?

— Знаешь, мой отец, конечно, тот еще самодур, но не безумный маньяк, чтобы вот такую дичь творить.